Кланькины истории. Vol. 2

Почему-то ей казалось, что до Апатит рукой подать…

Голосовали они часа два, пока молодая пара не сжалилась над ними, не сгрузила продукты в багажник и не предложила автостопщицам скромный уголок в своей машине среди яиц, пасатижей и прочих приятных мелочей. Ехали под музыку 90-х. Нога затекла. МС дремала. Под Медвежьегорском пришла пора просыпаться и продолжать голосование.

Поначалу Кланьке все это казалось весьма романтичным. Синее небо, теплый вечер. Никто не останавливается, но ничего… Зато у Кланьки появилось время осмыслить, что значит 700 км…

– Давай – не халтурь.

Оказывается, не всем и не всегда. Час, два… Солнце уже скрылось за горой. Настроение начало портится. Цифра 700 проступала явственнее. Тут рядом затормозила машина, и они познакомились с Антоном из Мурманска. Долго ли – коротко ли… Кланька то проваливалась в сон, то выкарабкивалась. Ночь не наступала, но сгущались сумерки. Дорога переходила в бездорожье, машина периодически катапультировалась. В промежутке между своими провалами в дрему Кланька вступала с Антоном в обсуждения китайского и арабского вопросов, экономической и политической ситуации в России, демографического кризиса, проблем потребления и проч.

– А вы сами откуда? – поинтересовался Антон.

– Я из Петрозаводска, а Кланька из Москвы.

Антон притормозил.

– Да… Из Москвы… Ну, выгонять уже как-то неудобно.

– Да, я готова, – протянула Кланька, – я ждала, что ты дверь откроешь и скажешь: пошла вон. Не впервой…

Проснулась в очередной раз Кланька от непонятной дроби.

– Где это мы уже?

– Приехали. Где вас высадить?

Что значит – приехали? Что значит – высадить? Вот так взять и высадить в это? В морось, холод и сумрак? Из теплой, уютной машины, которая стала за последние 8 часов как дом родной. Нет, может в Мурманск заскочим?…

– Где палатку можно поставить, – безапелляционно ответила МС.

Антона перекривило.

– Это как это? Чтоб я вас тут оставил? Непонятно где? В четыре утра.

Они въехали в неприветливые Апатиты. На первой же остановке разглядели местных знаменитостей с подбитыми глазами, специфическими носами и философским выражением лица.

– А вы хотели в палатке? – не переставал поражаться Антон.

Увидав первый ларек, он затормозил и шагнул под дождь. Вернулся в состоянии легкого трепета.