Запретная. Ты всё равно будешь моей

– Всё нормально? – негромко спрашиваю её, но она упорно избегает мой взгляд.

Не просто не смотрит, а вообще делает вид, будто меня тут нет и я не к ней обращаюсь. Запугали там её, что ли, не до меня теперь?

Не успеваю сориентироваться, что ещё сказать, потому что мент резко разворачивается и смеряет меня уничтожающим взглядом:

– Никогда в жизни моя дочь не будет общаться с таким, как ты, – каждое его слово звучит как удар, так же хлёстко, резко и жёстко. – Ты даже взгляда её не достоин.

– Дочь? – ошалело переспрашиваю, ведь как раз именно этого не ожидал настолько, что на остальные слова почти пофиг, как мимо пролетели.

Смотрю на Юлю почти безотрывно, и вот наконец наши взгляды встречаются. Вот только её холодный какой-то, отчуждённый до непривычности. Совсем не так она на меня смотрела совсем недавно. А теперь ещё и презрительно кривится, прежде чем взгляд отвести.

Не понимаю, что происходит. А эти двое уже обходят меня и синхронно к выходу движутся.

– Юль, – поддавшись порыву, окликаю, догоняю, вперёд вырываюсь, перед ней встаю. – Я всё равно буду ждать тебя завтра, – твёрдо обозначаю, на что она фыркает, а мент закипает.

Ответом меня не удостаивают – отец девчонки явно даёт какой-то знак своим коллегам, потому что меня вдруг берут под руки, грубо толкают, чуть ли не скручивают и тащат в сторону. Надеюсь, хоть не в тюрягу. Но даже понимая, что лучше не нарываться, немного сопротивляюсь поначалу, не сразу затихаю.

В итоге выбрасывают меня на улицу, обозначив, чтобы не совался куда не надо.

И, наверное, стоило бы тогда прислушаться.

Но меня упорно не отпускала эта ситуация и девчонка. Зачем она так мило общалась со мной, если я вызываю такое уж презрение? До визита к своему папаше Юля была очень даже отзывчивой. Я сразу сказал ей про гонки – что тогда он мог добавить такого, чтобы я стал настолько омерзителен?

Вариантов не особо много. У того мента на меня особо ничего не было, да и в кабинете говорил со мной скорее дружелюбно, про универ мой упомянул.

А за спиной потом начал обрисовывать дочурке, какой я мудак? Странно, конечно, но даже если так – какие бы аргументы выдвинул? Гонки её не смутили. Получается, решающую роль сыграло то, что я из детдома был усыновлён какими-то придурками? Типа неблагополучный и с отсутствием перспектив?

Претит мысль, что девчонка так поверхностно судит.