Ферма механических тел

Чего ему от меня понадобилось так скоро? Я же только на прошлой неделе «отстегнула раздачу», замазывающую его зенки на моих пациентов!

Он поймал в свою лапищу мою ладошку, прижавшись к ней мокрыми губами. А я слишком поздно вспомнила, что по случаю единственного выходного, в который не планировала никаких встреч, сняла опостылевшие медицинские перчатки. Фатальная беспечность для медиума-эмпата. Способности, не заблокированные винилом, мгновенно вошли в резонанс с чужой эндоплазмой.

Душа Кудряшки Сью была завистливой, жадной, жестокой и похотливой.

Меня затошнило и я, очнувшись, выдернула руку из хватки жандарма, не дожидаясь, когда контакт достаточно укрепится, чтобы погрести меня под его эмоциями и чувствами. И тут же, сглаживая свою невоспитанность, снова поклонилась.

– И вам типа не хворать, констебль Сьюзен.

Ненавижу целовать задницу таким, как он. Но хочешь выиграть – умей играть. Выжить в трущобах Анталамории, не извалявшись в дерьме, невозможно.

– Гаечка, медсестричка наша незаменимая, знаешь ли ты, что в этом районе замечен особо опасный государственный преступник? – жандарм сделал страшные глаза и, зацепив меня под локоток, утянул в ближайший тупик.

 – Оппозиционер и террорист! Он сбил сегодня гражданский цеппелин, полный невинных людей!

До меня только что дошло, о чем вещал разносчик газет. Барти напал на пассажирское судно! Раньше его бунт против господства Анталамории ограничивался контрабандным вывозом людей и контрафактного оружия из империи в конфедерацию. Жертвы среди мирного населения не в его стиле, он же вор, а не убийца.

Мне плевать на невинных людей, но с их гибелью Барти автоматически присваивается статус террориста. А террористами, как и оппозиционерами, занимается Бюро общественной безопасности, они же бобби, то бишь тайная полиция. У капитана совсем резьбу сорвало? Он же подставляет весь квартал Красных фонарей!

– Не врубаюсь, констебль, – закосила под дуру я, благо для этого мне даже притворяться особо не надо. Заискивающе взглянув в глубоко посаженные глазки «очень дорогого» жандарма, отсчитала пять ассигнаций по десятке империалов.

 – Вы уж отцинкуйте о том бобби.

Взятка исчезла в нагрудном кармане черного мундира с профессиональной скоростью. Но сальный взгляд стал лишь еще алчнее. Жандарм облизнулся как бульдог и приблизился, вжимая меня своей гигантской тушей в кирпичную кладку глухого забора.

– Я ценю твою эталонную гражданскую ответственность, Гаечка, однако, на сей раз она низковатая.