Преданные богам(и)

На перекройную не снизошла на лунную дорожку в Охотовом море. На ветхую не явилась во сны.

Одоле?н взобрался на капищенский[5 - Капище – в славянской традиции языческий храм, святилище, где устанавливались идолы богов.] холм, возвышающийся над Хладоидольском. Город за спиной манил теплым светом из окон и копченым дымом. Но вьюга ретиво заметала дорогу к нему и цепочку глубоких следов в мерцающем покрывале снега. Ее вою вторил скрип елового бора к югу и рокот волн незамерзающего Охотова моря, разбивающегося о скалы под капищенским холмом.

Одолен глядел перед собой, на выточенные во льду идолы троебожия. И шерсть на загривке его внутреннего зверя дыбилась, как от смутной опасности.

Слева идол стоял, обращенный ко всем сторонам света разом. Ибо имел четыре лика. Лисий, волчий, медвежий и кошачий. Хохочущий, плачущий, яростный и безмятежный. Ребячий, юный, зрелый и старческий.

Прежде Многоликому богу оставляли богатые жертвы. Славили за смену времен года, просили совета, когда сердце с разумом не в ладу.

А ныне, после Скоморошьего бунта, лишь зажигают свечу, как на заупокойную службу, и молят не проклинать своим даром смены лиц детей, родившихся на Вдругорядную Луну.

Идол справа скрывался под платом, какие надевают невесты к алтарю. Прятал стыдливо свое уродство, ибо не имел ни глаз, ни носа, ни ушей, ни рта.

Его проклятие крало у человека внутреннего зверя, как тень от Земли скрадывала Луну в день затмения, в его день, праздник Безликого бога.

Оттого его страшились и задабривали больше прочих испокон веков. У его идола всегда было вдосталь драгоценностей, одежд и лучших частей трапез.

Третий идол глядел в ответ на Одолена с заботой матери в глазах, отчего на душе теплело, и улыбкой полюбовницы на устах, от которой делалось жарко. Луноликую всегда изображали прекрасной седовласой девой. И лишь Одолен знал, что облик ее изменчив от недели к неделе. И не так прекрасен, как то положено богине.

Троебожие казалось извечным, незыблемым и неизменным.

Но чем дольше Одолен смотрел, тем сильнее ярился его ирбис.

Снежинки выплясывали замысловатые узоры, и оттого в неверном сверкании льда чудилось, что Многоликий скалится всеми четырьмя ртами. Что Безликий с торжеством глядит из-под платка отсутствующими глазами. Что по щеке вечно улыбчивой Луноликой стекает капля растаявшего в лютый мороз льда.

Ирбис взревел и выпустил когти в сжатые кулаки.