Преданные богам(и)

И этот безродный пес дерзнул осудить княжну?

– Перед вами не барышня, а княжеский опричник, сударь, – заносчиво осадила его Черва.

– Экая досада, – с неподдельной печалью отозвался волкодав.

Досада. Не то слово. Он повторил ее собственные мысли, но от этого сделалось тошно. Не хватало ей только жалости от бродячей шавки!

Доселе ее не трогали ничьи суждения, опричь батюшкиных. Но грядущая помолвка с княжичем Цикутой до того ее угнетала, что она подспудно кидалась на всех, от кого чуяла угрозу, порой мнимую.

На мужика этого несчастного, разгромившего ларек со снедью, вызверилась. Волкодаву напрасно нагрубила. Как бешеная.

А бешеных отстреливают.

Пора взять себя в руки, припомнить, что она княжна, и соответствовать. Породистой не по чину брехаться с дворнягами.

Прошедшее полнолуние все еще не отпускало, и мысли оставались полузвериными, как подчас бывает на ветхую неделю.

– Ну, а я не сударь, – развел руками волкодав. – Позвольте представиться, Гармала Гуара, волкодав.

– Честь имею, – раздраженно откланялась Черва, пусть он того и не увидел.

Но у него не иначе как язык чесался.

– Прошу, Ваше благородие, не сочтите за труд, – он дернул ушами и безошибочно шагнул следом за ней. След-в-след, будто зрячий. – Не припомните ли вы случаев пропажи жителей окрест?

Черва нечаянно погладила нагайку на поясе и милостиво снизошла до ответа.

– Я в Тенёту прибыла третьего дня по личному приглашению Великого князя Чернобурского, А сама родом из Сертени. И у нас сами собой пропадают единственно не в меру болтливые.

Волкодав оперся двумя руками о посох и склонил голову. Как почудилось Черве, пряча этим усмешку. Он смеет потешаться над ней?

– Коли так, прощения просим за покушение на драгоценное время Вашего благородия. Истину глаголят в народе об опричниках. С вами шутки плохи.

– С кем шутки плохи, с тем и остальное так себе! – раздался рядом звонкий голосок и с крыши соседнего терема вдруг кубарем свалился скоморох.

Разрисованный так, что черт лица не угадать, он поправил колпак, скрывающий волосы и дважды откланялся.

На редкость глумливо. Утер сопливый нос свисающим до земли рукавом кафтана, сшитого из заплаток, и широко улыбнулся.

– Не-барышня и не-сударь, как славно, что удалось вас отыскать! – затараторил он, а Черве сдалось, что он их уже давно отыскал, судя по обращению. – Я покуда на крышах выступал, неясную суету на выселках заприметил. Каких стрельцов по пути встретил, тем сообщил.