Дракон и его рыжее сокровище

Он был уже в штанах, хвала предкам! А еще выглядел теперь гораздо менее разъяренным. Видимо, прогулка на свежем воздухе ему и в самом деле помогла.

Леона как раз закончила рисовать магические треугольники и круги, а теперь спрятала флакон за пазуху и принялась суетливо застегивать пуговицы на камзоле.

– Что это ты делаешь? – спросил Алекс.

Он подошел, присел перед Леоной на корточки и посмотрел на нее с интересом.

– Ничего, – тихо ответила она.

– Магические знаки рисует, – сдал ее противный гном. – Фея научила.

Ик.

– Та самая фея? – удивился Алекс.

– Нет, другая, – продолжил свои объяснения гном. – Виолетт, чтоб ей пусто было. А ту самую зовут Розанна. Ик-к. Розанна наградила даром, а Виолетт научила, как этот дар ограничивать. Но не просто так научила, а за деньги. Взяла с нашей Леоны целую кучу золотых монет.

– Двадцать пять… – уточнила зачем-то Леона.

– Вот и я говорю, целую кучу! – согласился гном. – Мне бы столько. Ик.

– Подожди. – Алекс враз посерьезнел. – Ты знаешь, как ограничивать свой дар… но не ограничиваешь? Тебе что, нравится издеваться надо мной? Наблюдать, как я мучаюсь? Или ты и правда нацелилась удачно выйти замуж? И кого выбрала? Габриэля? Марка своего малохольного? Может, меня?

На несколько мгновений Леона просто дышать перестала.

Смотрела на Алекса и не верила, что он это произнес. А потом… Она толком не поняла, как у нее получилось. Рука взлетела, ладонь впечаталась в щеку. Мощно впечаталась, с размаха. Впечатляюще. Алекс дернул головой; на небритой щеке теперь горела розовая отметина. Ладонь тоже горела. Больно, да.

– Ну бара-а-ан… – протянул Рослик.

Леона подскочила и бросилась к двери. Она не имела представления, бросился ли Алекс за ней, она ничего перед собой не видела. Только через несколько секунд обнаружила, что бежит уже вдоль оврага по лесной тропинке, бежит неизвестно куда. Бежит и рыдает взахлеб, самыми настоящими, самыми отвратительными горючими слезами.

Раньше, когда она жила еще в Мериньоне, а о столице только мечтала, Леона посмеивалась над дурочками, которые плачут из-за мужчин.

Если кто-нибудь бестактно напоминал ей, что она бесприданница и уж точно не выйдет замуж, Леона пожимала плечами: было бы о чем горевать. В прежней жизни она плакала из-за мужчины один раз, один-единственный – это случилось, когда умер отец.

После встречи с Алексом она только и делает, что рыдает.

Она плакала, когда он бился с троллем, так сильно плакала и так сильно боялась за него.