Русалки

И сказал, чтобы я купил её для него. Поэтому, думаю, что уже завтра покину ваши края.

Лала молчала и задумчиво смотрела вдаль.

– Дядя Ефим спас мне жизнь в детстве. Он приехал сюда порыбачить, а мы с подружками купались в озере. У меня свело ногу, и я стала тонуть. Подруги лишь с ужасом глядели, как я шла под воду и кричала, захлёбываясь. Ефим Александрович не растерялся – он был хорошим пловцом. В общем, он спас меня. С тех пор он лучший друг нашей семьи. Он чуть ли не каждый год приезжает в Ринтала.

И постоянно останавливается у нас.

Лала рассказывала о старике с такой теплотой и любовью, что я смутился: возможно, этот коллекционеришка, как я его называл про себя, и не был таким хитрым, скользким и неприятным типом, каким показался мне вначале.

Я шмыгнул носом. Ну вот, умудрился простыть.

– А каким образом Ефим узнал про картину? Получается, она находится в доме Старицких уже давно?

– Не совсем так, – Аглая стянула волосы на затылке в узел. – Долгое время она пылилась в нашей кладовке, пока в посёлок не приехали Соня с Алексеем.

Мы вернули им полотно, ведь оно принадлежало Олесе и её семье. Было бы странно, если бы мы умолчали об этом и оставили картину себе. Дядя Ефим узнал про неё совершенно случайно. Он приехал к нам в марте на день рождения мамы – она его уже давно приглашала. Он всегда говорил о своей работе, точнее о своих увлечениях стариной, но никогда не упоминал о коллекционировании. Вспоминал свои путешествия: скифов, Алтай, киммерийцев. Помню, как он взахлёб рассказывал о Тверском кладе, в котором археологи обнаружили серебряные женские украшения времён татаро-монгольского нашествия, о раскопках в Улаам-Керим в Монголии и о захоронении одного из правителей тюркского каганата.

Я присвистнул. Аглая продолжала.

– Дело в том, что при дяде Ефиме мы редко говорили о Старицких, да и он их не знал особо. Но в тот день Соня и Лёша тоже пришли на праздник, и, когда дядя Ефим снова завёл речь о своих раскопках и об искусстве, Соня рассказала ему о картине.

И уже на следующий день он увидел то полотно, из-за которого Вы и приехали.

Аглая перевела дух:

– Хотите, расскажу страшную историю?

– Отчего же, я не против.

Над озером плыл тёплый пар, по воде деловито сновали водомерки.

– В этом озере водятся русалки, – Лала прищурила глаза и прожгла меня горячим взглядом. Кончики её губ еле подрагивали, скрывая лёгкую, но какую-то затаённо-грустную улыбку.