Лазурь. (не)Идеальная для тебя

И лишь когда глаза начали слезиться и это дало необходимое увлажнение, смогла нормально смотреть на свет.

Осмотреться.

Больничная палата оказалась светлой, суперсовременной и… одноместной. Она совсем не походила на помещение, плотно заставленное кроватями, куда нас помещали в детстве, если мы вдруг начинали болеть. Там царили холод, неудобство и безразличие; может, поэтому болели в приюте редко. Я, к примеру, лишь однажды. Опыта хватило. Здесь же… это как будто была моя комната, но во много раз лучше. Удобная койка, которая, судя по всем этим кнопкам, могла принимать нужное положение и контролировать какие-то функции в организме больного, белье, пахнущее свежестью, теплое одеяло.

Букет розовых лилий на столике, система климат-контроля, которая минимизировала в том числе и запах цветов, удобное кресло для посетителя, пресс-планшет… И много самой разной аппаратуры. От больничной до компьютерной панели, похоже, с полным подключением к сети.

Стыдно, но я толком не умею пользоваться ничем таким.

Необходимости как-то не было. Да и негде было научиться, если честно.

Даже пресс-планшета страшно касаться, хотя новомодная игрушка, заменившая обычные электронные газеты, вызывала жгучий интерес. И бороться за него здесь ни с кем бы не пришлось…

В голове щелкнуло, будто из-под замка вырвались некие неясные пока воспоминания.

Я пошевелилась… и обнаружила, что грудная клетка перетянута бинтами. Точно. Меня ранили. Ударили ножом на пляже. И я даже не знаю, кто и почему. Видела лишь смазанную тень.

Ох.

Но… не больно.

Боль будто выключили, заменив лишние ощущения каким-то непробиваемым спокойствием.

Еще пошевелилась. На пальце мешало что-то, и я бездумно его убрала. Монотонный писк моментально сменился пронзительным воем. Даже меня в наведенном лекарствами ступоре проняло, виски заныли о пощаде, и я поспешила вернуть зажим на палец.

Ох.

Блаженная тишина.

Ну, почти тишина.

– Мисс Рейтвуд. – В палату заглянула медсестра с вышколенной улыбкой. – Как вы себя чувствуете?

– Ничего.

 – В смысле, ничего не чувствую, но, наверное, стоит быть им за это благодарной. Все лучше, чем боль. – Простите, что наделала шума.

– Все в первый момент пытаются избавиться от индикатора, – понимающе склонила голову набок она. – Звуковой сигнал был слышен только в помещениях персонала, другие пациенты не потревожены.

Я облизала сухие губы.

Не проходило ощущение, будто я влезла в чужой дом, в чужую жизнь, в чужую шкуру.