Я тебя найду

Сама же Энни откровенно пугала худобой, серым цветом лица и дыханием таким слабым, что я успела испугаться, пока поняла, что эта надтреснутая статуэточка еще не совсем разлетелась на осколки.

За больными мне раньше ухаживать не приходилось.

Происходящее нравилось все меньше. Что я тут забыла?

– Можно, я уже пойду? – тронула меня за рукав Сандра. – Ты просто сиди с ней. Часа через два я принесу ужин, но она вряд ли станет есть. Потом дашь ей большую ложку лекарства. Вон пузырек на столике стоит.

– Ладно.

К пузырьку грубой нитью крепилась инструкция, и я первым делом заглянула в нее. Ага, одна большая ложка дважды в день. Уже собиралась вернуть лекарство на положенное ему место, но что-то толкнуло вынуть пробку. Я поднесла пузырек к лицу, потянула носом… Хм? Серьезно?

Вылила немного на руку, лизнула и прошипела с чувством:

– Покусал бы тварг за задницу этого доктора! Шарлатан несчастный!

Потому что лекарством тут и не пахло. Это был банальный сахарный сироп.

Таким и легкую простуду-то не вылечишь!

Человеколюбием я никогда не страдала, но медленно погибающую Энни стало жаль.

Это же насколько надо было обнаглеть, чтобы задурить герцогине голову и всучить воду с сахаром! Городские умельцы хоть трав бесполезных добавляли для аромата. Бедная девочка. Я криво усмехнулась. Погоди, жулик, скоро познакомимся…

– Ты кто? – прошелестел рядом еле слышный голосок. – И почему пьешь мое лекарство?

Повернув голову, я наткнулась на затуманенный взгляд ярко-синих глаз.

Чтобы лучше рассмотреть меня, Энни приподнялась на локте, но сил хватило на считаные мгновения, и она упала обратно на подушки.

– Брина. – Я уселась прямо на ковер у ее кровати. – Если позволишь, твоя новая компаньонка.

Трижды она порывисто вздохнула, с хрипом втягивая воздух, и окинула меня еще одним мутным взглядом из-под упавших на лицо волос.

– Я умираю?

Тварг…

Логичный вопрос.

Правильный ответ я знала, даже готова была его немедленно выдать, но внутри что-то сопротивлялось.

Я бы на ее месте тоже спросила. А потом со свету бы сжила лицемерку, попытавшуюся скормить мне безопасную ложь.

– Ты тяжело болеешь. И ваш доктор тебе не помогает, – признала честно, не скрывая возмущенных интонаций. – Но теперь я здесь. Скажи-ка, это лекарство всегда было таким?

– Сначала оно было розовым. – Энни осоловело моргнула, но усилием удержала глаза открытыми. – Но мне становилось хуже, и мама страшно накричала на доктора.