Я тебя найду

Завтра посмотрим, получилось у меня или нет. Ладно, что-то получилось, уже сейчас чувствуется. Но что именно получилось, разберемся утром.

Провал у меня получился, вот что.

Это я поняла еще до того, как разлепила глаза. Нос был заложен и неприятно сопел, тело ощущалось тяжелым от разлившейся по нему слабости, еле-еле хватило сил пошевелиться. Если вчера кто и простудился, так это я. Резерв восстановился не больше чем на чайную ложку. Ну и вымотало меня вчера!

Надеюсь, Энни там жива вообще…

Пока пыталась собраться, встать и проверить, провидение подкинуло мне ответ голосом герцогини:

– Дорогая, тебе нельзя вставать!.

– Брось, мама, я хорошо себя чувствую. – Даже отсюда было слышно, что сил у моей подопечной существенно прибавилось. – Навалялась на две жизни вперед, а если бы сейчас не вымылась, сошла бы с ума от отвращения к себе!

Энни определенно была жива.

Выдохнув, я попыталась зарыться лицом в подушку, но начала задыхаться, пришлось изменить положение.

– Девочка моя!.

– Это все Брина, – радостно сообщила Энни. – Она необыкновенная!

И вероятно, сегодня же пойдет искать новую работу. Тварг. Чтобы я еще раз взялась кого-нибудь лечить…

Последствия, однако, оказались не совсем такими, как я себе напредставляла. Правильнее сказать, совсем не такими. Герцогиня заметила лампу, которую у меня вчера не хватило сил унести. А Энни, хоть и старалась ничего лишнего не говорить и свести свои восторги к тому, что я ей просто понравилась, все же вынуждена была признать, что лампу мы зажигали.

В общем, пришлось повторить сказочку про родственницу-ведьму. Может, она бы и вызвала сомнения, но герцогиня так радовалась улучшившемуся состоянию дочери, что способность мыслить критически ее временно покинула.

И… мне оставили эту комнату. Не уволили. Больше того, предложили забыть про испытательный срок и обживаться.

Компаньонка теперь была не так необходима Энни, но она хотела, чтобы я осталась, ее матери тоже так было пока спокойнее, и, очевидно, они могли себе позволить содержать еще одного человека в доме. Во всяком случае, жалованье мне назначили щедрое. Больше даже в окрестностях столицы не платили.

Настороженность, давно вошедшая в привычку, нашептывала, чтобы я не спешила радоваться, но что-то внутри подсказывало, что я здесь надолго.