Дурила

Тут у Сашки окончательно подкосились ноги. Нож звонко брякнулся. А вслед за ним рухнул и Сашка. Последнее, что он услышал, как отец презрительно сцедил:

– Дурила!

Сашка очнулся утром, когда солнце уже палило в чердак. Настроение было паршивое. Не хотелось показываться родственничкам на глаза. Он прислушивался к звукам и разговорам. Внизу гремели посудой, что-то неразборчиво говорила мать. Умереть на чердаке от голода – так себе перспектива, и Сашка решился спуститься.

– Как самочувствие? – через губу спросила мать.

– Нормально. Где папа?

– В магазин поехал.

Сашка налил себе чаю. Мать напряженно молчала. Тут со смехом некстати ввалились Настя и Сережа. Увидев брата, они посмурнели.

– Тютя, – фыркнула Настя.

– Как обычно, все за тебя делаем, – подхватил Сережа.

– Простите, что так получилось, – набрался сил Сашка.

– Ты понимаешь, что ты бесполезен?

– Знаю, – буркнул Сашка.

Мать не вступала в перепалку между детьми. На этот раз Сашка мог надеяться только на себя. Брат и сестра вцепились в него, как дворовые псы.

– Как все прошло? – спросил Сашка.

– Как по маслу, – съязвила Настя. – Всю грязную работу сделали мы. А ты только наслаждаешься нашими трудами. Скотина! Тварь!

Настя бросилась на него. Сашка выронил кружку. На него обрушились глухие удары. Но защищаться он не стал. Пусть дубасит, стерва.

– Гнида! Ненавижу тебя! – орала Настя.

И тут Сашка не выдержал:

– Я вас тоже не люблю! Вы губите людей! Ради чего?! Не нужны мне ваши сверхталанты!

Мать всплеснула руками.

Молчаливый Сашка вдруг заговорил. Да еще как! Засранец! И она влепила ему пощечину. На брата накинулся и Сережа.

– Чтобы вы все сгорели в аду! Как ваша Прасковья! – вырвался Сашка и припустил из дома.

Сашка захлебывался от соленых слез. Что же такое творится в этом мире? Он ничем не заслужил такой ненависти. Его семья была слепа и жила преданиями, и Сашка хотел открыть им глаза на их бесчеловечные поступки. Он мечтал вести обычную жизнь: ходить в институт, встречаться с друзьями, любить.

Но у него никого не было – ни одной родственной души. Разве что дядя Степа. Но и он далек от Сашки.

Беглец задыхался от отчаяния. Все ему было ненавистно в этой Лопатихе. Она, как край земли, не отпускала и убивала мечты. Парень бессмысленно брел по проселочной дороге, пока его не остановил детский гвалт. Дети Староверовых носились по участку, обливая друг друга водой. И постороннего не замечали.

Сашка с завистью наблюдал за игрой.