Последняя битва

И почему Георг так суетится? Что такого, если к ним на огонек заглянула дочка Сельги Инеса?

– На самом деле, – заговорила девушка, поправив выбившуюся прядь, расстегнула кобуру, – вы почините это?

Протянув киборгу маленький серебристый пистолет, она с любопытством уставилась на Вика.

– Дядя Георг, у вас появился помощник?

– Да. – Киборг выщелкнул магазин. – А что с ним не так?

– С кем? – Девушка повернулась на стуле. – А, с пистолетом… не стреляет.

Сам не зная почему, Вик шагнул к Георгу, отобрал у него пистолет и, вернувшись к верстаку, быстро разобрал.

Ударник оказался спилен. Странно, зачем таскать с собой оружие, которое нельзя пустить в дело?

– Мне нужен день, – уверенно заявил он, – чтобы починить пистолет.

За воротами раздались голоса.

– Меня уже ищут. – Дочь Сельги Инеса поднялась со стула. – Значит, завтра?

Она смотрела на Вика своими раскосыми темными глазами, и у того приятно кольнуло в груди. Ладони стали теплыми, по плечам пробежала легкая дрожь.

– Завтра. – Получилось как-то хрипло, Вик не узнал собственный голос. Вдохнув, добавил: – Завтра все будет готово.

Улыбнувшись, она кивнула и молча вышла из мастерской.

Глава пятая

Идти в одежде было неудобно. Плотные штаны из брезента терли яйца, Крум морщился, поглядывая на остальных следопытов, шагавших впереди. Похоже, им также не по себе от того, что их заставили напялить человеческие шмотки. Как люди столько тряпок на себе таскают? Длиннополые накидки, которые Ежи обозвал плащами, стесняли движения рук, тело под ними сильно потело.

Стоян постоянно двигал плечами, ткань одежды на его спине натянулась, он с радостью бы распорол ее по шву, чтобы тот не впивался в хребет. В тяжелых, намазанных черным кремом сапогах, не получалось шагать тихо. Ребристая несгибаемая подошва с массивным каблуком бухала о землю, Круму казалось, что их отряд двигается громче стада пьяных манисов, обожравшихся побегов мамми в сезон Большого солнца. К тому же вакса на сапогах воняла хуже кохара, перебивая все окружающие запахи. Ежи сказал, что люди мажут ей обувь, чтобы та не промокала и блестела на солнце, что это отличительный знак опрятного человека, следящего за своим внешним видом.

«Как все сложно у людей», – в очередной раз подумал Крум, притормозив, чтобы одернуть штаны на мошонке. Прав был Демир, не стоило им с Крыма уходить, в Московии все по-другому устроено. Люди живут в городе большем, чем три Херсон-Града.