Следуй за ритмом

Блондин играл с закрытыми глазами, полностью погрузившись в себя. Его руки столь непринуждённо перемещались по чёрно-белому полотну, что я застыла в изумлении. Никогда в жизни не видела ничего более совершенного!

Чёткие, но мягкие аккорды попадали в ритм моего сердца, заполняя каждую клеточку тела любовью к музыке. Композиция к этому моменту уже преодолела второй куплет и пошла в развитие. Легион восхищённых мурашек стремительно атаковал ноги, поднимаясь жаркой волной к груди. Да, это было самое настоящее возбуждение, но не опошленное зовом плоти.

Джеймс распрямил спину и усилил давление. Его плечи напряглись. На длинной шее в такт пульсировала вена. Облизнув губы, он выразительно качнул головой, подчёркивая устойчивый аккорд. Длинные, белокурые локоны упали на окрашенное глубокой задумчивостью лицо.

Вдох. Отнял руки от инструмента, но в следующее мгновение с неутолимым рвением перешёл к кульминации.

Марлоу, определённо, был рождён для музыки. Нет, он являлся её материальным порождением!

Длинные пальцы продолжали невесомо порхать над клавишами. Под бледной кожей контрабасными струнами проступили мышцы. Глаза музыканта по-прежнему оставались закрытыми, но выражение лица изменилось: плотно сжатая челюсть, трагически нахмуренные брови, трепещущие ресницы – он переживал минорную гармонию как живую эмоцию.

Последние переборы. Экспрессия в чистом виде на гране отчаянья… Душа жалобно застонала, умоляя пианиста не останавливаться. Каждая искусно взятая нота источала страсть, боль и поклонение чему-то большему, высшему, неземному! Музыка искрила внутри рояля, искрила внутри исполнителя, искрила внутри меня, она была всюду.

Джеймс закончил.

Потрясающе! Настоящая магия. Нерушимая сила прекрасного. Рождение, взросление, борьба, смирение, прощение и смерть… Я прожила целую жизнь, стоя на пороге собственной гостиной.

Спасибо тебе за это, Джеймс Марлоу!

Эпизод второй

– Джонни Кеш? Интересный выбор…

Марлоу, пойманный с поличным, испуганно дёрнулся и повернул голову по направлению моего голоса. Несколько секунд он смотрел почти возмущённо, но вскоре легонько улыбнулся, ехидно сощурившись.

– И давно ты тут стоишь? – его хрипловатый барион разлился волнующей дрожью по моему телу.