10000 лет до нашей эры. Книга 2

Я надеялась, что тишина объяснялась крепким сном новорожденного и его матери. Сестры вернулись в шалаш, а я осталась стоять снаружи. Ко мне скользнула тень – одна из вооруженных женщин из отряда Таши, она подошла ко мне вплотную и прошептала:

– Все кончилось. Иди спать.

– Где Таша?

– У матери.

Я двинулась вперед. Стражница не стала меня останавливать.

На фоне темной махины шалаша не сразу удалось различить две фигуры. Я замерла чуть поодаль.

– Звезды гаснут, – прозвучал хриплый голос. – Я больше не могу ничего сделать.

Ее словам вторил тихий перестук. Ожерелье из птичьих косточек, вспомнила я.

– Она так и не пришла в себя, – сказала Таша.

В ответ знахарка долго пыталась откашляться. То ли она охрипла после молитв, то ли и сама болела.

– Звезды… гаснут, – только повторила она и ушла.

– Я вижу тебя, Айя, – произнесла Таша.

Я кашлянула:

– Я слышала… Мне очень жаль.

– Адан послал тебя?

– И да, и нет. Я верю ему.

– Сыновьям Бога нельзя верить. Никогда.

– Шесть из них уже мертвы, Таша.

– Аспин тоже?

– Почему тебя волнует Аспин?

– Ты ничего обо мне не знаешь.

– Я знаю, что ты дочь Аталаса.

– Верно. А когда я достигла возраста для ритуала Матери, то стала его избранницей.

Я знала, что такое случается, Зурия рассказывала мне, но одно дело – знать, и совсем другое – воочию видеть отравленную ненавистью и болью женщину. В те времена Таша была совсем юной, а Аталас, вероятно, уже тогда был вдвое ее старше.

– Он знал, что ты его дочь?

– Знал.

Потому меня и выбрал. Хотел, чтобы я была рядом. Так он сказал.

Нормально желание для отца, если только…

– Он касался тебя?

– Никогда.

– Аспин… – прошептала я, – он навещал избранниц Аталаса.

– Тогда это случилось впервые, – глухо ответила Таша.

Тьма определенно помогала ей выговориться. Не думаю, что она решилась бы на такую откровенность, да еще со мной, при свете дня.

– Братья опасались за честь Аталаса. Нельзя, чтобы его избранница оказалась «пустым зерном».

Аталас не спорил с ними. Только отвечал: «Вы еще не познали этого. Когда-нибудь познаете». Он уже тогда с ума сходил от наблюдений за звездным небом.

– Аталас говорил не о звездах.

– Откуда тебе знать?

Седобородый задумчивый Аталас, глядя на то, с каким воодушевлением я следила за Анкхаратом на арене, сказал: «Мне очень жаль». Тогда я не поняла этих слов, не связала ни с чем, ведь и знать не знала, кто такой Аталас и что скрывало его прошлое.