Мемория. Корпорация лжи

Неужели у нее возникли дела и повидаться не получится?

Монотонные гудки лились из динамика в ухо. Фрэнк погрустнел: придется писать Кэтлин письмо. Другой связи с ней нет – либо она сама приезжает, когда захочет, либо отвечает через Сеть и договаривается о месте встречи.

– Алло, Фрэнк… – раздался в трубке ее голос. Он показался немного хриплым и взволнованным, дыхание было прерывистым. Кэтлин шмыгнула носом.

– Привет. Ты в порядке? Я еду, уже не думал застать тебя.

– У меня все хорошо… – Она глубоко вдохнула, и у Фрэнка от беспокойства зачастило сердце.

Он ощутил смутную тревогу.

– Ты уверена?

– Да. Слегка простудилась, попала под дождь… Лучше расскажи, как все прошло в Вашингтоне. – Ее голос стал мягче, дыхание – ровным.

Фрэнк бросил взгляд на водителя. Его затылок не выдавал эмоций, в зеркале заднего вида отражалась часть широкого бесстрастного лица. Пожилой таксист разглаживал пышные усы и следил за дорогой, придерживая руль одной рукой.

– У нас все сорвалось… ничего не вышло, – сбивчиво начал Фрэнк.

 – Переговоры завершились, не начавшись, их перенесли на неопределенный срок.

– И что же тебя волнует? – вкрадчиво и с нежностью спросила Кэтлин.

Она всегда умела поддержать в трудную минуту, подобрать нужные слова и тон беседы, забыв о своих проблемах.

– Карьера… гхм-кхм… Карьера, Кэтлин. Я слишком долго готовил эту сделку, но все сорвалось.

– Да ну, перестань. Разве переговоры не состоялись по твоей вине?

– Нет.

 – Фрэнк представил, что Кэтлин хитро улыбается, и его губы невольно тоже начали растягиваться в улыбке. – Я даже не знаю, почему так случилось…

– Ну вот видишь. Твоей карьере ничто не угрожает.

Волнение прошло, Фрэнк даже про лысого таксиста забыл, не то что про переговоры. Кэтлин действовала на него как лекарство, ее голос стал мелодичнее:

– Я соскучилась, Фрэнк, приезжай быстрей.

Теперь он представил ее на широкой постели и в кружевном белье – другого девушка не надевает, во всяком случае Фрэнк раньше не видел.

Белоснежные простыни подчеркивают ровный, слегка золотистый загар ее тонкой кожи, темная кружевная ткань, скрывающая высокую грудь и бедра, будоражит сознание, сулит наслаждение телом и страстью.

Невольно сглотнув, он прочистил горло, ощутил, как от прилива крови набухают брюки в паху, и с хрипотцой произнес:

– Уже. То есть скоро буду.

– Я жду. – Она помолчала, явно собираясь что-то добавить.