Сын на вечер

Так сказать, оценивающе пробежалась по фигуре, зацепившись взглядом за пряжку ремня. При этом она так сглотнула, что я с мольбой посмотрел на Светлану Сергеевну. Кажется, я был даже согласен, если она будет не только моей начальницей, да даже крестной, лишь бы спасла!!! Но женщина улыбнулась, вложила мне в руки визитку и незаметно перекрестила…

– Если что, звони, я рядом! – меня проводили к дверям, не забыв передать с рук на руки «родительнице», и еще раз пожелали удачи. Ведь когда читают молитву, то желают удачи?

Я себя чувствовал подростком.

Вот серьезно! Как будто не было за плечами большого опыта работы в условиях выживания, как будто не было ответственности перед матерью и сестрой, все это казалось таким… жалким и беспомощным.

С, о господи, мамой мы дошли до припаркованного Гелика, оттуда вышел здоровенный амбал с внешностью бульдога и открыл перед женщиной дверь. Я же сглотнул и по инерции стал отступать, потому что знакомиться с этим человеком мне совершенно не хотелось, тем более стоять рядом с ним.

– Сыночек, – пропела нанимательница нежным голосом и облизнула губы, – помоги маме сесть.

Я помог… еще бы не помочь, когда за твоей спиной стоит нечто огромное и слабо похожее на человека. Как только женщина уселась, то похлопала тонкой ладошкой рядом с собой. Я же с тоской покосился на окна агентства, где весь коллектив провожал меня, смотря с таким сочувствием, что стало грустно. Светлана Сергеевна кивнула одобряюще головой, а я на свой страх и риск забрался в машину.

За спиной оглушительно громко хлопнула дверь, а в салоне моментально завоняло сладкими духами женщины.

Надеюсь, номер машины Светлана Сергеевна запомнила… И если вдруг… Надеюсь, без «вдруг».

Я скромно сел у двери и даже, как пай-мальчик, сложил ладони на коленях, была бы моя воля, вообще поехал в другой машине, а лучше бы пешком пошел. Но нет, приходилось сидеть, жаться к обивке сидения и ждать своей участи. А вот женщина меня изучала, как лабораторного кролика.

Она закинула ногу на ногу, буквально развалилась так, чтобы конец туфли упирался мне в ногу. Даже чуть подвинулся, чтобы плечом вжаться в стекло, сделал вид, что не заметил недовольно поджатых губ мамы и покосившегося в мою сторону водителя. Вот он меня волновал больше всего остального, так как эти глаза и сжатые зубы не говорили ни о чем хорошем.

– Сынок, – промурлыкала женщина, – меня зовут мама Наташа.

– Очень приятно, – выдавил из себя, – мама.