Второй шанс

– Доброй…

Телефон лишь чудом не полетел в стену, потому что уровень злости во мне невероятным образом подскочил. Остановило только воспоминание о том, как долго я копила на этот телефон.

У меня на данный момент не хватало приличных слов, чтобы объяснить, какие чувства и эмоции бушуют внутри меня! Я, конечно, очень надеялась, что с Кириллом все хорошо, но, раз ниоткуда мне больше не звонят, значит, он ни в какие медучреждения не попадал. А если так? То сколько мотаться-то можно! Он забыл дорогу домой? Да как бы ни так!

Я с трудом сдерживалась, чтобы не зарыдать от бессилия, но все равно взяла капризничавшую дочку на руки и поспешила с ней в кухню.

Кушал ребенок плохо, а я, мать-кукушка, могла бы и вспомнить про температуру, которая нет-нет, да и поднимается у ребенка! Она же и является признаком отсутствия аппетита и слез.

У меня у самой впервые за эти долгие и бесконечные дни стала поднимать голову истерика. Как и положено: со слезами и подвыванием. Дала дочери лекарство, намазала набухшие десна и взяла на ручки, чтобы тихонечко покачивать.

Засыпала она плохо, постоянно плакала, а я вместе с ней. Все же, когда нестабильна мать, дети это прекрасно чувствуют, но со своим состоянием я поделать ничего не могла, мне нужно было выдавить из себя все, чтобы идти дальше… хотя бы ползти.

Только через два часа ребенок заснул, а я упала рядом с ней на кровать без сил. Лишь сделала между нами преграду из пледа, чтобы ночью ненароком не задавить ребенка, и провалилась в долгий и мучительный сон.

Мне казалось, что я только закрыла глаза, как рядом со мной снова началось копошение.

– Спи, это я, – послышался голос Марка. – Ключи сегодня забрал днем, чтоб тебя лишний раз не тревожить.

– У тебя же дела…

– Я листовки в дальнем районе расклеил, – произнес он, сидя на корточках у кровати, – по знакомым проехал, чтоб убедиться в своих сомнениях.

– Кирилла у них нет….

– Нет, – произнес Марк, – у них нет…

– А у кого он есть? – чуть привстала, но почувствовала, как сильная рука давит мне на плечо, укладывая назад.

– А это я обязательно узнаю. Я спать ушел…

Он поднялся, еще раз посмотрел со своего роста на меня и Алинку и тихо вышел. Только сейчас я поняла, что Марк принес одеяло, которым накрыл меня, что переложил ребенка в специальный детский кокон.

Предательская слеза снова потекла по щеке, но я быстро ее подтерла ладонью, повернулась на бок и почти сразу же уснула.

Утро началось со странной суеты вокруг меня.