Синдром Гаргульи. Мастер-наставница

Квинта посмотрела на Дашу с сомнением, подозревая подвох и манипуляцию, но потом всё-таки здраво оценила перспективы собственной яйценоскости и позволила себя обнять и затянуть обратно в комнату. Упруго и тяжело плюхнулась на пол.

– Давай впустим сюда свет, – решительно сказала Даша и отдернула шторы на остальных трех окнах. На потолке, метрах в четырех от пола, девушка с удивлением рассмотрела роскошную мозаику, на которой огромный красный дракон извергал пламя, явно намереваясь хорошенько прожарить пару прикрывающихся щитами рыцарей.

Их кони, также отображенные на грандиозном полотне, стояли на некотором удалении от схватки и всем своим видом выражали крайнюю степень то ли ужаса, то ли удивления. Глаза лошадей, казалось, кричали зрителю: «Твою ж мать, вы гляньте что творится» – и норовили вылезти из орбит.

«Эпи-и-и-чно», – подумала Даша и поставила пять баллов чувству юмора художника.

В мягком предрассветном сумраке комната выглядела впечатляюще. Темно- зеленые тяжелые шторы, расшитые золотыми узорами.

Массивные кисти подхватов. Каменный, истертый временем пол. «Кстати, а босиком холодно», ? промелькнула мысль. Даша осознала, наконец, что стоит голая посредине комнаты и ринулась к кровати. Обнаружила под ней забавные темно зеленые тапочки, отороченные белым мехом с загнутыми носами, и роскошный, расшитый причудливыми узорами и птицами халат, с витым веревочным поясом.

Накинула халат и подумала: «А интересно девки пляшут…» – вспоминая, что вчера она была как минимум в пальто и сапогах.

«Это кто ж это у нас такой любопытный, а?»

Девушка пошла исследовать комнату дальше. И вскоре обнаружила огромный платяной шкаф. А рядом с ним и свой чемодан, который смотрелся настолько инородно в этой комнате, что она поспешила засунуть его под кровать. Но больше всего впечатляло огромное зеркало в полный рост. Оно стояло на отдельной подставке, обрамленное рамой в виде виноградной лозы. Дарья заворожено рассматривала раму, поражаясь тому, что мастеру удалось в максимальных подробностях изобразить не только отдельные листья и налитые солнечным светом и сладостью гроздья в капельках росы, но даже пружинки виноградных усиков.

Да что там, даже осу, которая ела ягоду.

Наконец, восхищенная девушка оторвалась от рамы и увидела в отражении себя. Это была она, из прошлого, только выглядела как-то ярче, что ли.

На сорокалетнюю Дарью из зеркала смотрела женщина лет двадцати, уверенная, с явной чертовщинкой во взгляде, смеющаяся и скалящая зубы.