Переполох в Тридевятом, или Как женить Кощея

– А вот сейчас служанки придут, мы их и заставим. – стоило только закончить фразу, как в кухню вошёл Кузя, ведя за собой низенькую щуплую девушку в оборванном платье.

– Ой, убогая! – хватаясь за голову, сокрушалась Сима.

– И в чём только дух держится! – вторила ей Любаша. – И как же звать тебя, милая?

– Настенька. – потупив взор тихо проблеяла эта тщедушная.

– Настька, значит. – кивнула Сима, оглядывая девушку с головы до ног. – А ну-ка, милая, ответь, ты когда в последний раз ела?

Девушка, опустила глаза и тихо-тихо ответила:

– Так хозяин разрешает питаться только тем, что остаётся с его стола.

А ест он раз в два дня. А в этот раз уже третий день доходит, так как он по делам в город отлучался.

– Вот душегуб проклятущий! Изувер!

– Да так же голодом заморить можно! – возмущённо качала головой Люба. – Не бойся, чахлая, теперь-то мы тебя откормим.

– Давай знакомиться. Я Серафима Сергеевна, а эта милая старуха – Любовь Васильевна.

– Ну что, девчонки, приступим? Кузьма, неси воды, да побольше.

Будем красоту наводить.

– Настька, сымай шторы с окон да сожги их, а то поди блохи в них завелись.

– Симка, на тебе печь. Ты из неё всю золу выгреби, а я ревизией займусь. Нужно же мне знать, что из продуктов имеется.

– Вот ты умная! – возмутилась Сима, уперев руки в бока. – Нам, значит всю грязную работу, а тебе только продукты подсчитывай. Нет, милая подруга, берись-ка ты за посуду, нечего отлынивать. А ревизию, потом вместе проведём.

Любаша, хмыкнув, не стала возмущаться, а взялась за работу.

Около часа трудились женщины: окно вымыли, шторы заменили, печь побелили, посуду помыли, полы отскребли. Кузьма только успевал воду подносить. Благо во дворе добротный колодец стоит. И совсем скоро кухня засияла.

– Да, не моя, конечно, кухонька, но работать можно. – удручённо проговорила Люба, принимаясь за разбор продуктов.

Рядом с кухонной дверью обнаружилась кладовая, в которой хранились крупы, сыр, вяленое мясо да овощи с фруктами.

А ещё Кузьма показал небольшой винный погреб с огромными бочками разных напитков.

– Живём, подруга! – радостно всплеснула руками Серафима. – Настька, неси кружки.

– Что вы, это же господское! – глаза служанки лихорадочно забегали.

– Не боись, девочка, он ничего не узнает. – успокаивала её Люба, допивая первую кружку.

– Ох, что будет! Что будет! – причитала Настенька, впервые пробуя господский квасок.