Игра трех королей

Верная овчарка уже пять лет как была единственной живой душой, ждущей его под порогом, но Рика это нисколько не угнетало: напротив, так гораздо лучше, ведь животное, в отличие от человека, никогда не возьмёт в руки оружие, не станет донимать расспросами и просто ляжет рядом, чтобы ты почесал ему мохнатые бока. Машина медленно катилась дальше, уже совсем по другим улицам, закиданным окурками и плевками, заполненным слабой коптящей дымкой от промзоны Биллбрука. Это была изнанка такой передовой страны, как Германия.

Её не самое приглядное дно.

Чёрный «Фольксваген» намеренно ехал неспешно, слабо подсвечивая фарами дорогу: половина уличных фонарей была разбита. Обклеенные кучей объявлений о продаже барахла столбы. Кривые заборы у тех многоэтажек, которые пытались отгородить внутренние дворики от того, чтобы в их мусорных баках ночевали бомжи и закидывались за углом наркоманы. Обсыпающиеся плесневелыми фасадами здания хостелов и хаймов[11 - Хайм – немецкое общежитие для беженцев, где они живут, пока не найдут себе что-то более подходящее.

], слишком старые, чтобы в них можно было жить без опаски, что на голову упадёт потолочная балка. И вонь, просачивающаяся в салон, адская смесь из мочи, пивных паров и дыма.

Парадокс, но именно в этой большой навозной куче готовили лучшую во всём Гамбурге шаурму.

«Фольксваген» притормозил у неприметной серой вывески маленького кафе. Рик по старинке запер машину на ключ – иначе раритет не запирался – и прошёл к ободранным деревянным дверям.

Мало кто знал про это тихое место, но в том и была его прелесть. У тебя никогда не спросят имени и не узнают род занятий, зато запомнят лицо, а главное – запомнят, чем предпочитаешь ужинать. Правда, именно эти правила анонимности на прошлой неделе Рик нарушил, когда поинтересовался, где же умелая повариха в синем платке, никогда не жалевшая добавки и лишней пинты пива. И вместо внятного ответа получил новое дело.

Сейчас в шаурмичной было тихо, ни одного посетителя за тремя круглыми не особо вымытыми столиками.

Из-за стойки раздачи показался Омер – немолодой турок с пышными чёрными усами, при виде Рика спешно оглядевший свой застиранный фартук на предмет чистоты.

– Допре виче, хурэ[12 - «Herr» (Г(х)ерр) – господин, вежливое обращение. «Hure» (хурэ) – шлюха, блядь (ругательство). Омер в силу своей неграмотности и специфичности района, в котором живёт, перепутал созвучные слова.], – с жутким акцентом поприветствовал он.