Цена рока

Но когда понял, что никто не станет его искать в родном Мидлтауне после Нью-Йорка, перестал и прятаться. В первую очередь от себя.

На улице поздняя весна, и вроде джинсовая курточка достаточно грела, но Кейд всё равно ёжился. Прошёл мимо старого охранника, кивнувшего постоянному посетителю. В просторном зале для клуба уже сидели в ожидании человек восемь – кто-то знакомый, кто-то новенький. Но все как на подбор с пожёванными морщинами лицами, мешками под глазами и тревожными взглядами. Кею тут было на удивление спокойно.

Тут хотя бы не стыдно сесть с ними в один круг, признав себя таким же. Такой же блевотиной общества.

– Что ж, начнём – тихо провозгласила девушка-организатор с бейджем на шее. – Кого мы давно не слышали? Может, у кого-то есть, что сказать?

Кейд невольно кашлянул, вспомнив свою жажду накануне. Но его восприняли неверно: организатор улыбнулась и кивнула:

– Прошу.

Он терпеть это не мог. Когда все в кругу вытаращиваются в ожидании душещипательной истории, которую ни разу не слышали в правдивом варианте.

Никто не должен его случайно узнать, как та малолетка. И откуда вообще его знать малявкам, если на шоу и в объективы он попал в двухтысячном, когда она ещё в лучшем случае писала в памперс? Хорошие вопросы. И самая ненавистная фраза, такая, что от презрения к собственному существу давит рёбра:

– Мм… здравствуйте, – он снова прочистил саднящее жаждой горло. – Меня зовут Кейд. Мне тридцать восемь лет. И я алкоголик.

2. Personal Jesus

Надо обладать недюжинным метаболизмом, чтобы в семье Глоуз оставаться худощавой спичкой.

Даже к завтраку стол в столовой накрывался руками неугомонной хозяйки по полной программе: от яичницы с беконом до блинчиков с кленовым сиропом. Сьюзен лениво ковыряла клубничный пудинг, но аппетита особо не было, как и настроения.

– Ты не заболела, милая? – свободной рукой миссис Глоуз потрогала лоб дочери, проносясь мимо неё с очередной тарелкой. – За всё утро трёх слов не сказала.

Что, неудачные вышли посиделки?

– Я слышал, во сколько ты пришла, юная леди, – нахмурив чёрные брови, выглянул из-за газеты отец. Видимо, ведьминский метаболизм в этой семье передавался исключительно по женской линии, так как мистера Глоуза полнота стороной не обошла. Пухлое брюшко, на котором еле сходилась офисная рубашка, упиралось в столешницу. Сью напускная строгость абсолютно не смутила: она давно научилась вертеть родителями так, как ей того хотелось.