Зачарованная кровь

Теперь это музыка, каплями дождя осевшая на теле и медленно стекающая по позвонкам, отчего я чувствую себя как струна – натянутой до предела. Хочется раздеться, содрать с себя собственную кожу, которая саднит даже при соприкосновении с постельным бельём, но я упрямо сжимаю челюсти и зажмуриваюсь. Что бы со мной ни происходило, это нереально. Помешательство, наваждение…

Древесный запах еловой смолы и свежескошенной травы. Стон в подушку, заглушаю порочный звук, чтобы не услышала стража в коридоре. Участившийся пульс бьёт где-то в горле, жар нарастает, и я сама не замечаю, как проваливаюсь в забытьё – не то сон, не то горячечный бред, не то… грёзы?

Бугристая от ожогов тёмная рука ложится на плечо, мягко скользит к линии ключиц.

Моё тело льнёт к ней, будто глина в ладони гончара – само желает обрести форму. Длинные обожжённые пальцы касаются груди, выписывая незнакомые узоры. Не дыша, смотрю в подчиняющие глаза, и от одного только искрящего в них вожделения между ног усиливается покалывание. Он придвигается ближе, рывком притягивает к твёрдому торсу. Терпкий древесный аромат щекочет горло. Кончиком носа, игриво скользит вдоль скулы, и я жалобно выдыхаю:

– Анвар…

Он вдруг перехватывает мои запястья, крепко, до дрожи. Поднимает вверх руки. А затем впивается поцелуем, раздвигая языком дрожащие губы и заставив глухо простонать.

Резкий рывок прекращает блуждания разума и возвращает в реальность. Вскрикнув от неожиданности и полной дезориентации, распахиваю глаза и застываю в ужасе.

Руки и впрямь заведены за голову, а запястья обвивает тугая, грубая верёвка, стирая кожу. Передо мной, в моей спальне, стоит Анвар и одним лёгким пассом руки направляет второй конец верёвки вверх. Будто живая, она сама перелетает через балку для балдахина и вздёргивает меня, заставив встать на колени.

– Какой кхорры[3 - Кхорра – неказистая городская птица-падальщица, название которой стало также обозначением для уличных проституток и ругательством.]?! – взвизгиваю я, возвращая дар речи.

Одновременно и немея от страха видеть магию воочию, и в бешенстве переходя на брань.

– Ох, как некрасиво выражается Ваше Высочество! Продажных женщин я точно сегодня не жду, – с откровенным весельем оскаливается Анвар, перебирая пальцами воздух, и верёвка завязывается на балке мёртвым узлом, что я тут же проверяю, отчаянно дёргая руками. – Сразу чувствуется: есть плебейская жилка под всеми этими высокомерными ужимками.