Застывшая кровь

Кстати, где они?

Его нежелание раскрывать личность седьмого всадника – точнее, всадницы – бесит до невозможности. Вызывает кучу новых подозрений и неприятное ощущение, что эта девушка ему не безразлична. А мне уже хочется немедля её отыскать и свернуть шею за одно лишь тепло в голосе при словах о ней. И только вышколенность манер даёт силы сохранять ровный тон и прямую спину:

– В городской тюрьме. Королевская темница для особых узников, да и держать тебя с ними неразумно. Хочешь сказать, где-то поблизости всё ещё рыскает некая девушка и может помочь вам всем бежать в любой момент?

Я холодею от этого понимания и вновь касаюсь ржавых прутьев в глупом порыве проверить надёжность камеры.

Кажется, не помешает усилить количество стражи у башни. Бред какой-то! Он что, давно мог попытаться сбежать? И сидит в темнице лишь потому, что сам так желает? И война… болотные духи, пока он тут изображает мученика, чёрный гарнизон готов собрать армию и идти на столицу! А его это, кажется, не волнует вовсе!

– Пока что она не получала такого приказа.

Я жду суда и твоего решения, а ещё – торжества истины. Сбежать было слишком просто и не устроило бы нас обоих, верно? – он хитро ухмыляется, явно намеренно напоминая мне о нашей последней ночи вместе. Вздрагиваю всем телом, а исходящее от Анвара тепло чувствуется отдалённым звоном по воздуху, заставляющим меня вновь крепче обхватить решётку, чтобы удержаться на негнущихся ногах. – Что бы ни случилось с Маисой, это сделал не я.

– Её нашли в винном погребе, убитую уже очень давно и с вырезанным сердцем, – нехотя выдавливаю надтреснутым тоном. – Тот, кто это сделал и занял её место, был отравителем меча. И подчинялся тебе…

– Вывод из ничего. Тебе проще так думать, свалить всё на меня. Давай, доведи страну до войны, отличное начало правления, – издевательски тянет Анвар, как вдруг насторожено замирает, словно прислушиваясь. – Что это за звук? – он чересчур сосредоточенно смотрит на меня и почти прижимается к прутьям, на что предельно натягивается цепь, ведущая к ошейнику.

– Какой звук? – я нервно оглядываюсь, но по ступеням никто не идёт, и в подвале всё так же тихо, лишь гулко капает с протекающего потолка вода, уже хлюпающая лужей под подошвой туфель.

– Этот… стук. Чем ближе к тебе, тем громче, но твой пульс я знаю – он другой. Это… тише. Такое слабое. Будто умирающий или какой-то слишком мелкий зверь…

Застываю, боясь пошевелиться.