Застывшая кровь

Я никак, Эд. Прости меня, ты с самого начала был прав, а я просто…

– Просто хорош хлыщ энтот был, как яблочко в сахаре, вот и всё, – не укоризненно, но печально констатирует он, вновь притягивая к своей тощей груди, и я благодарно утыкаюсь в неё носом, дыша запахом прелого сена от рубашки. – Ты не при чём. Я нечистое ещё тогдась уразумел, а как ты замуж выйти согласилась – вовсе в думки тяжёлые слёг. Не могла ты, ну никак не могла харуновому отродью поверить… Вот я и брал отгульные – средство для тебя изыскивать пошёл.

– Средство? – в недоумении отстраняюсь и вздёргиваю бровь. Искры хоть какого-то интереса к своему существованию впервые за бесконечно тёмные дни зажигаются в сердце. Дни поиска смысла вдохов.

– От чар его грязных, – утвердительно кивает Эдсель. – Народ только басни толковать горазд, но я пошептался, с кем надо, порыскал… Есть в лесу та, кто тебе ответы даст и разум твой очистит.

– Колдунья? – ахаю я, не веря такой удаче. – В нашем лесу, при самой столице?

– А як жеш, хорошо карга устроилась, под бережком.

Только вот что: клятву я дал тому, кто к ней путь рисовал – жрецам старую не сдавать. Тайно к ней идти надобно, да золотишка взять, за услуги уж больно дорого берёт…

– Спасибо, – совершенно забыв о том, что мой ледяной поцелуй может быть приятен лишь одному живому созданию в этом замке, я мимолётно чмокаю Эда в щёку, на что он заметно вздрагивает.

Ночь выбрана верно: половина двора спит, второй день отмечая омрачённую кровью коронацию.

Я была щедра, с размахом отца накрывая столы и наливая всем вина, вот только ни Глиенна, ни её дочери на пир не пришли. После похорон они вообще умудрялись не попадаться мне на глаза, словно так о них можно забыть и не выслать к болотным духам из столицы.

Теперь я имею это право. Теперь я могу всё, но беда в том, что хочу иного – прощения себя и правды. Сегодня у меня есть возможность это получить. Почти бесшумно ступаю за Эдом и слышу неподалёку журчание реки, разрезающее ночную тишину.

С пробежавшими вдоль позвонков иголками осознаю, что мы очень близко к тому месту, где когда-то мама нашла отца, где стояла избушка давно умершего деда, которого не знала. Имя мне дал полноводный Артон, берущий начало в глуши Великой Топи и расстилающийся через всю страну до самого Багряного моря. Я всегда буду плодом любви короля и рыбачки… или правильнее говорить – короля и колдуньи?

Гниль, отравившая династию. Теперь уже так явно.