Последняя кража

Я научился пользовался отмычками и благодаря так и не раздавшейся худощавой фигуре залезал в любую щель и неосторожно распахнутое окно. Никогда не грабил тех, кто и без того не сводил концы с концами. Только жирные, лощёные коттеджи из новенького престижного района, среди блэксайдовцев уже прозванного местным «Эльдорадо». Оборзевшие от денег и вседоступности богатеи – вот идеальные жертвы. Я всей душой ненавидел такие дома. Пропахшие домашней едой, которую никогда не пробовал. Чистые и ухоженные дворики, не засыпанные слоем сигаретных окурков и покрытые ровными газонами.

Эти комнатки с мягкими диванами и занавесками на окнах. Плоские экраны навороченной техники и домашние животные.

Вот уж точно не ожидал встретить в очередной такой вылизанной норе те самые, огромные глаза: цвет неба, которое готовится к грозе. В них шок, а затем отчётливое презрение, обличающее меня перед самим собой. Противно. Привычная осторожность полетела Сатане под хвост. А эта девчонка в глупейшем розовом фартуке всё также завязывает хвостик на блондинистой головке и морщит лисий тонкий нос.

Да, что там отрицать: я был влюблён в хренову Софи Аттвуд лет с семи. Когда впервые увидел эту улыбку и щёки с ямочками. Она всегда казалась чем-то абсолютно светлым и недосягаемым, фреска с ангелами на церковном витраже. Умная до невозможности, так открыто смеющаяся и сверкающая. Напоминающая ёлочные шарики, которые мне доводилось видеть только через витрины магазинов и в торговых центрах.

Завораживала. И, наверное, была единственной из всего класса, у кого я никогда не крал ни цента из кошелька. Слишком чистая, идеальная. Я смотрел на свои вечно покрытые мозолями из-за тяжелой работы руки с периодически сбитыми в очередной драке костяшками, и дотронуться ими до такого ангела казалось богохульством. Как кинуть на воскресной службе комок грязи прямо в священника. А потому – только немые, осторожные взгляды с последней парты на первую. Просто не мог не. Долгими ночами представлять, что однажды золотая Софи увидит за растянутой майкой и чёрной чёлкой человека. На выпускной я так и не пришёл – не нашёл костюма. Или не выдержал бы смотреть, как она танцует с другим.

Что ж, спустя годы мечты подойти к ней ближе сбылись, и совсем, совсем не так, как я мог пожелать. Вместо огней школьного бала – разгромленный дом. Вместо пиджака – отцовская куртка. Вместо воздушного платья – фартук с оборками.