Последняя кража

«Психосоматика» – вот и весь диагноз. Когда голова настолько отравлена, что угрызения совести проступали в физическом плане. Тут помогал ментол.

Потянувшись к карману за сигаретой, я распрямился, глубоко вдыхая привычно затхлый воздух Блэксайда. Смесь из гнили, опавших листьев, паров алкоголя и мочи. Отвратное сочетание перестаёт казаться таковым, когда живёшь в этом болоте. Внезапно до рецепторов добралась чуждая грязной улочке нотка аромата. Свежесть ненавязчивых духов, которые не мог разобрать на составляющие, но зато точно способен узнать.

Я резко обернулся и от шока выронил приготовленную было сигарету. Потому что напротив стояла невысокая блондинка с хвостиком на голове, на этот раз в джинсах и куртке. Потемневшие в грозовое небо глаза прожигали насквозь, заставляя чувствовать себя грязью на чужих ботинках. Сглотнув, я с усилием натянул на лицо маску плохого парня, которого она ожидала увидеть, и протянул как можно небрежней:

– Ну и, какого хуя ты тут забыла, Аттвуд? Так хочешь продолжения вчерашней ночи?

– Хочу дать тебе по яйцам за моего кота, Фостер, – и она так гордо вздёрнула подбородок, что сомнений не осталось: девочка окончательно тронулась кукухой.

И может, я такой же больной психопат, потому что всё, что искрило в потяжелевшей башке – как же, мать его, сильно хотелось поцеловать её прямо сейчас. Даже несмотря на то, что Софи с ухмылкой подняла перед собой руки, направляя в моё лицо дуло пистолета.

3. Глупости

Я храбро смотрела на него, не веря в такую удачу.

Теперь, когда в ладонях находилось что-то весомое, не было того ощущения загнанной мыши, как вчера. Узнать по фамилии, где его чаще всего видят, оказалось несложно – достаточно пяти долларов, отданных первому попавшемуся по дороге в Блэксайд бездомному. Фостера знала каждая собака в этом пропахшем дерьмом районе. Двойная удача – что он вышел из бара сам, один, дав прекрасную возможность осуществить задуманное. Я смерила жилистую фигуру в чёрной куртке оценивающим взглядом, подметив, что он даже причёску со школьных лет не поменял, и смольная кудряшка всё так же падала на лоб. Однако в поблёскивающих во тьме глазах не заметила и капли страха. Только явная насмешка. Пришлось заставить свой голос звучать твёрдо и угрожающе.

– Я не шучу, Фостер. Я пришла за своими вещами, которые ты и твои дружки так нагло стащили. Отдавай сейчас же или продырявлю тебе лоб! – на последних словах горло дёрнулось, вместо угроз срываясь в высокие тона.