Последняя кража

Забитый и зашуганный, он скорее мог только молча, скрипя зубами, сносить издевательства и пинки от футболистов. Видимо, годы поменяли многое. Над бровью у него виднелся тонкий шрам, а потрескавшиеся губы были сурово поджаты. И только не вписывающиеся, ужасно милые родинки на скуле выдавали, что в нём осталось что-то от того скромного мальчика с задних парт.

Как только хватка Молчуна разжалась, я попыталась незаметно скользнуть на кухню за телефоном, осторожно пятясь к свету, но Фостер тут же стремительно рванул вперёд.

Сильные руки обхватили плечи точно так же, как минуту назад держали другие. Я невольно всхлипнула от такого давления, и хватка вдруг стала чуть менее жёсткой. Словно он понимал, что причинял боль. Вновь поймав его взгляд, резко выдохнула: в глазах плескалось что-то неясное, тёмное. Близость жилистого тела на секунду почувствовалась особенно чётко. От него пахло дождём и ментолом. Защекотало рецепторы, захотелось чихнуть.

– Неудачная встреча выпускников, да? – сипло усмехнулся Фостер, чуть наклонившись: я оказалась ниже на целую голову.

Один чёрт знает, что творилось в его мыслях, но от издёвки страх отступил, а ледяное оцепенение покинуло мышцы. Осмелев, я вздёрнула подбородок и зло прошипела, вылив на него яд презрения:

– Не думала, что ты пойдёшь по такой кривой дорожке, Джеймс.

– Не думал, что дом какой-то выскочки окажется твоим, – не остался он в долгу, и в дымчатой радужке мелькнуло чёрное пламя. Я нервно сглотнула. Похоже, зря пыталась быть смелой, находясь в таком беззащитном положении.

Безопаснее всё же заткнуться.

К его ногам неожиданно подобрался Пушок, наконец-то соизволивший выйти и встретить гостей. Я остро пожалела, что завела не овчарку, а бесполезный кусок меха и наглости. Мимолётно понадеялась, что кот способен поцарапать и отвлечь ублюдка, однако вместо этого глупое животное приветливо потёрлось о его джинсы.

– Брысь! – без раздумий пнул он кота, с протяжным воплем отлетевшего к шкафу.

– Пушок! – в ужасе взвизгнула я от такого живодёрства, инстинктивно дёрнувшись было к коту, однако горячие ладони тут же впечатали обратно в стену:

– Стоять, Аттвуд! Мы с тобой не закончили!

Снова железные, приказные нотки, и я окончательно забыла, что надо дышать. Особенно когда от его пальцев даже через майку начал чётко ощущаться жар. В животе свернулся клубок страха, который почему-то медленно нагревался от такого тона. Во рту пересохло.