Последняя кража

В шкатулке на туалетном столике не было ни одного украшения, включая любимый кулон и серьги. Дьявол. Ну, спасибо, что хоть не сняли с кронштейнов телевизор, и не добрались до сумки с ноутбуком в кабинете, забрав только компьютер.

Злость на ублюдков назревала стремительно, с каждой минутой, пока я маниакально собирала осколки. Наверное, если бы среди воров не было никого знакомого, меня бы не взбесило это так сильно. Да и полицию бы вызвала наверняка, не побоявшись угроз. Однако сейчас совсем не хотелось, чтобы Фостер исполнил обещание вернуться.

А в том, что одноклассник, о котором уже лет семь не слышала и слова, отныне способен и не на такое, сомнений не возникло.

Не вовремя вспомнилось, как блестящая от дождя чёрная кожанка обтягивала его плечи. Ему шло больше, чем растянутый отцовский свитер, обычно висевший мешком на когда-то тощей фигуре. В сочетании с чуть вьющимися прядками волос и вовсе невероятно притягательное сочетание. И даже в полумраке было заметно, как сильно куртка потрёпана временем, как зашаркан воротник.

На костяшках пальцев виднелись какие-то неровности и наросты, словно он не раз разбивал кулаки до мяса. Сукин сын.

А ещё я помнила, как его безжалостно дразнили «отбросом» в школе. Не так уж и много о нём знала. Лишь что он жил в Блэксайде, как пренебрежительно называли в городе полумёртвый район, полный наркоманов, бродяг и прочей грязи. Бывшее гетто, даже сохранившее название «чёрного» квартала. Мы никогда не общались тесно, никогда не дружили: вряд ли у девочки из хорошей семьи могло быть что-то общее с блэксайдовцем.

Только эти взгляды с последней парты не раз поселяли мурашки вдоль позвоночника. А теперь он заявился в мой дом и грозил изнасиловать, если пойду в полицию…

Горло больно сжалось, сдерживая горячий тугой комок. Я вдруг посмотрела на всё с другой стороны: Фостер не дал напарникам причинить мне серьёзный вред, как вполне могло произойти с моей-то везучестью. Почему? В память об общих учителях и выпускном, на который не пришёл? Не вязалось это с образом безжалостного отморозка.

Не сходилось. Настоящие подонки не пренебрегли бы шансом всю ночь развлекаться с молодой девушкой, если она, конечно, не родственница Годзиллы, а я совсем не считала себя дурнушкой.

Выходит, Джеймс Фостер не такая сволочь, какой хотел казаться в глазах других.

Успокоиться всё равно не удавалось, и я снова прокручивала в голове каждый кадр этого дешёвого маски-шоу.