Затерянная кровь

Для этого герцогом и были собраны отряды, которые изображали бунтовщиков. А твоей задачей было соблазнить меня, и дар колдуна должен был помочь с этим.

– Знаю, сейчас уже поздно для оправданий и глупого лепета вроде «я не хотел», – горько усмехается Анвар, напряжённо проходясь пятернёй по волосам. – Но это правда, я не хотел и отказывался как мог и от навязанного брака с незнакомой северной принцессой, и от использования магии в качестве способа очаровать невесту. Однако отец умеет убеждать. Он напомнил мне о долге перед семьёй и главным образом перед матерью… Она безгласа не от рождения.

Она защищала от подосланных жрецов Сантарры мою колыбель и была ранена в гортань. Я был обязан сделать для всего нашего народа, для Дастана, который станет всеотцом, всё, что в моих силах.

Его речь становится всё тише с каждым словом, эхом рассыпаясь в помывочной. Чувствую, как следующий вдох застревает комком в груди: такого я не ждала, но с каждым мигом понимаю всё больше, вижу шире. Если для меня этот брак был способом избавиться от семьи, то для Анвара это – способ её сохранить.

– Но в столице случилось то, чего я не мог предугадать, – жарким шёпотом продолжает он, мягко опустив ладони на мои плечи. – Ты ворвалась в приёмный зал своего отца как порыв северного ветра. Назвала меня шакалом и швырнула перчатки. – Анвар криво улыбается уголком губ. – И я понял, что получу тебя не ради кого-то. А потому что я сам тебя хочу. Потому что всё моё существо тянулось к тебе, и чем сильнее ты меня отталкивала, тем больше становилась нужна.

Ты должна была стать средством достижения цели, но стала самой целью. Я собирался положить к твоим ногам всё, чего ты пожелаешь – корону, весь Афлен и себя самого. Поединка не было в моих планах, зато так можно было заполучить тебя. И я до сих пор намереваюсь дать тебе всё, что обещал перед ликом Сантарры. Потому что ты моя королева, моя холодная северная принцесса и моя семья.

От прозвучавшей откровенности у меня подгибаются колени: если я влюблялась в Анвара постепенно, то кажется, он был очарован с первых дней в столице.

Думала, это я – подвластная воле колдуна кукла… Но всё совсем, совсем наоборот. Верю в это до дрожи, и сдерживать порыв не выходит – резко впечатавшись в его твёрдый горячий торс, обвиваю руками шею и приникаю к губам.

Я не умею говорить таких слов. Таких же ярких, чистых, искренних. Но могу хотя бы прижаться к нему всем телом и целовать до тех пор, пока не остановится сердце.

2.