Персефона

 – Я вот, например, ничего не слышала.

– Еще бы! С плеером своим! – возмутилась Рыжик.

Даша только развела руками:

– Ну извини. Знаешь, я вообще-то вставала, ходила по комнате. Но наверху я точно не была, если только не страдаю лунатизмом.

Рыжик не отвечала, настороженно впитывая тишину пустого дома, и вдруг замерла, приложив палец к губам.

– А сейчас? – громким шепотом осведомилась она. – Сейчас тоже не слышишь?

Даша обреченно вздохнула, стащила с головы наушники и отложила книгу.

Рыжик мельком заметила на обложке хрупкую дамочку, томно взирающую на мускулистого красавца с гранатометом наперевес, и ярко-алые буквы названия, сочащиеся кровью: «Посмертный приговор». Может, надо было бы озаботиться тем, чтобы найти для Даши какие-то более подходящие, подростковые романы вместо таких вот не очень-то детских боевиков – наверное, тайком позаимствованных когда-то из родительского книжного шкафа, потому что откуда же еще? Но с другой стороны, Рыжик чувствовала бы себя неловко, по-ханжески: ее собственные литературные пристрастия в юности были еще мрачнее.

Даша некоторое время честно напрягала свои слуховые способности, уставившись куда-то в потолок, но через некоторое время заявила:

– Не-а. Ни-че-гошеньки. Что, скажешь: опять шаги?

Рыжик смущенно покачала головой:

– Нет, просто шорох какой-то.

Может быть, действительно почудилось? В конце концов, большой дом всегда живет собственной жизнью, и если прислушиваться ко всем скрипам и шуршаниям, можно постепенно сойти с ума.

И тут золотистый свет лампы моргнул и погас.

Осторожно, чтобы не споткнуться обо что-нибудь – в Дашиной комнате никогда нельзя было поручиться, что под ногами неожиданно не очутятся брошенные без присмотра сандалии или оставленный возле двери рюкзак, – Рыжик пробралась к двери и пощелкала выключателем. Свет не зажигался.

– Интересно, это только у нас или во всем поселке? – справа из темноты пробубнил голос Даши.

Так же осторожно, мелкими шажками, Рыжик вернулась к окну, отогнула краешек занавески и выглянула. Непроглядная тьма. Из Дашиной комнаты за деревьями был виден только уголок соседнего дома. Свет там не горел. Но ведь уже почти полночь – может быть, Ангелина Львовна просто-напросто спит.

«У нас где-то должен быть фонарик!» – лихорадочно соображала Рыжик, но никак не могла вспомнить, где именно. Хотя бы – в какой комнате.