Партия

Порывшись в косметичке, я остановила свой выбор на красной помаде, чтобы не казаться совсем уж бесцветной, припудрилась, подкрутила и накрасила ресницы, нарисовала простые стрелки. Ничего больше я сделать не успела. Он толкнул дверь моей комнаты, отчего та ударилась о стену.

– Мы опаздываем, – я не решилась возразить и, отложив подводку в сторону, молча пошла к выходу.

В лифте я разглядывала его костюм: строгий и, конечно, черный. Галстук отсутствовал. Белоснежная хрустящая рубашка с жестким высоким воротником.

Прямоугольные запонки из черного камня, их я помнила. Начищенные туфли. Он выглядел весьма пафосно, как из рекламы мужского парфюма, но не то чтобы мне это не понравилось.

Поехали мы на «Субботе», ею оказалось спортивное купе. Минут десять дороги он молчал, хмуро глядя в лобовое стекло и абсолютно игнорируя светофоры. Атмосфера была таковой, что я не решалась открыть рот. Резко повернув вправо, да так, что моя голова ударилась об окно, а хрустальный ободок съехал в сторону, он, наконец, признал мое существование.

– Я не смогу постоянно таскать тебя за собой, будут моменты, когда мне потребуется… уединиться. Это больше работа, чем вечеринка. Когда меня не будет рядом, следи за своим языком, – он искоса посмотрел на меня. – А лучше вообще не открывай рот. И никуда не уходи.

– Хорошо.

– Надеюсь, справишься, – выдавил он сквозь зубы и больше не сказал ни слова.

Еще через двадцать минут, взвизгнув шинами, мы остановились у высокого отеля, который, очевидно, принадлежал к экстра-классу.

Вывеска, переливаясь, гласила: Borgata[22 - Городок, окраина, район.]. Думаю, они реально сдвинуты на всем итальянском. Я понятия не имела, в какой части города мы находимся, но совершенно точно раньше мне не приходилось видеть этого здания, иначе непременно запомнила бы. Облицовка из светлого мрамора, на первом этаже огромные витрины, выгодно демонстрирующее фойе.

– Оставайся внутри, – он вышел, обошел машину и открыл передо мной дверь, попутно предлагая руку.

У меня глаза на лоб полезли. Неро раздраженно сжал губы, и я поспешила всунуть свою руку в его большую ладонь. Он приложил несколько больше силы, чем требовалось, чтобы помочь мне покинуть салон. Я едва не вывалилась на асфальт.

– Ты выбрал для меня самые неудобные туфли, какие мне приходилось носить, так что попридержи коней, amato[23 - Любимый.], – я говорила это, улыбаясь, потому что около входа заметила фотографов. Мерзавец ничего не ответил.