Сказки из воронова крыла

– Каррр! Каррр! Погоди рубить дерево, человек! Свил я на нем свое гнездо, и вот-вот вылупятся из яиц мои воронята. Дерево-то никуда от тебя не уйдет, крепко оно привязано корнями к земле. Улечу я отсюда, и руби его.

– Что ж, это справедливо, – согласился дровосек. – Но как только твои птенцы вылупятся, я его срублю.

На том и порешили.

Вспомнил дровосек про свой обед, снова устроился под деревом. Слетел пониже ворон и просит:

– Человек-человек, а дай и мне хлеба и сыра? Давно не летал я к человеческим домам, давно их пищей не лакомился, все о гнезде своем заботился.

Разделил дровосек с вороном хлеб и сыр. Склевал ворон угощение, сел на ветку и говорит:

– Вижу я, хороший ты человек. Отблагодарю я тебя за это.

– Что же ты можешь предложить мне, птица? – засмеялся дровосек. – Разве что червяком угостить или камушков блестящих натаскать?

– Плохо ты знаешь наше воронье племя, – ответил ему ворон. – Уж куда хуже, чем знаем мы ваше людское.

– Что же ты знаешь о людской жизни?

– Много лет живу я на белом свете, многое видел, многое знаю, – каркнул ворон. – Посиди под этим деревом еще, я расскажу тебе одну историю. А ты слушай да на ус мотай.

Присел дровосек поудобнее, и стал ворон рассказывать.

Нарисованная невеста

Далеко-далеко на юге, в одном небольшом городе, жил один юноша. Умерли его родители, когда был он совсем еще маленьким мальчиком, и остался он сиротой.

Скитался он по улицам, нанимался на разную работу, да и того, что давали ему, едва на еду хватало. Долго искал он себе место и, наконец, прибился к одной уличной шайке. Рука у него была ловкая, ноги быстрые – стал тот юноша одним из лучших воров. В любой дом мог пробраться, любую вещь украсть.

Вот как-то раз бродил юноша по базару, высматривал богатых купцов да иноземных торговцев: часто были у них такие диковинки, что и не сразу поймешь, для чего да из чего они сделаны.

Много чудес в тот день увидел юноша. И птиц в позолоченной клетке, что сделаны были из золота, а пели совсем как живые, и цветы из разных камней, которые пахли так, что садились на них бабочки. Видел он и ковры, на которых были вытканы дальние страны, видел и зеркала, которые показывали человеку разные вещи – кто-то видел в них свое истинное лицо, кто-то – то, что хотел бы увидеть.