Декамерон Updated

Понято, что тот «кодекс чести», который хорош для 13-летнего сопляка, для взрослого бугая уже не годится, но что делать? Тормознул «настоящий пацан» в интимном самообразовании!

И он поил нас пивом, пытаясь, не утрачивая своего мужского достоинства, выведать, что же там скрывается под джинсами в обтяжку, юбками, колготками, трусами и всем прочим антуражем, и как этим пользоваться. Причем чем ближе приближался день свадьбы, тем сильнее мандражировал наш Геннадий. То есть вопросы по физиологии супружеских отношений ему в голову стали приходить самые диковинные.

И вот, примерно за недельку до знаменательного события, где-то на шестом литре пива, он, эдак, невзначай, закидывает удочку:

– Слышь, чуваки, а какой у нормального пацана писюк должен быть, чтобы бабе приход был и все такое? – я, как полагается интеллигентному митьку, начинаю нести всякую ерунду про то, что это дело – глубоко индивидуальное, зависит от строения женщины и мужчины, а Генка краснеет и сознается: – Я, чуваки, сегодня ночью, когда он у меня встал, взял и кулаком его померил.

Обхватил и глянул. Думал, он весь у меня в кулаке поместится, а получилось, что залупа еще на толщину мизинца выступает. Это как, ништяк? – я, по своей интеллигентской простоте, хотел было уже выдать какую-нибудь утешительную фразу типа «Чем короче у пса хвост, тем чаще он им машет» и «Маленький хорек в любой норке королек», но Васятка меня опередил:

– На сколько? На сколько выступает? – переспросил он таким тоном, словно усомнился в собственном слухе.

– На мизинец, – пробормотал сразу осипшим голосом Гена.

– Ни фига себе! – Васятка посмотрел на перспективного жениха такими глазами, словно теперь он и им тоже не верил. – Да тебе, браток, не расейских баб трахать, а в немецкой порнухе сниматься!

– А что такое? – забеспокоился Геннадий.

– Чего-чего! Запорешь Галку свою! Это ж надо, такую «сайку» отрастил и скрывает от человечества! – чтобы понять дальнейшее, надо иметь представление о нашем Васятке: долговязый и тощий, как стрелка зеленого лука, он обладал на редкость идиотской, вытянутой, как огурец, лупоглазой физиономией, украшенной сверху щетинкой редких волос песочного цвета.

Он так беспомощно хлопал рыжими ресницами и так дебильно отвешивал челюсть вниз, что никому и в голову не могло прийти, что эдакая образина в состоянии прикалываться над ближним своим.