По дорогам Империи

Вытянув уголек из печки, мальчик сдвинул в сторону крынку с молоком и принялся карябать прямо на столешнице:

«Ушли к оврагу спасать Митька», – подумав немного, дописал: – «Дрова там собирали в прошлом году».

– Ох, это еще зачем? – воскликнула Анята, увидев записку родителям. – Батька же запретил ходить туда, опасно, говорил.

– Вот потому и пишу. Увидит – пойдет следом. А вдруг с нами случится чего, или с Митьком? Ты думаешь, мы сможем сами его до деревни дотянуть?

– Ох, и влетит же нам.

Ладно, пошли скорее, а то погляди, солнце уже где.

* * *

Исполинские деревья тянули свои кроны к небу, откидывая мрачные тени на густой подлесок. Чем дальше продвигались в лес, тем больше они походили на сказочных чудовищ. Тихий шелест листвы и хвои разбавлялся назойливым жужжанием мошкары. Кожа от, казалось, тысячи укусов нещадно зудела. Через поле идти тогда было куда веселее – ветром, нет-нет, да и сдувало летучих кровососов.

Спустя час в пути Анята стала все чаще останавливаться и осматриваться.

– Ух, как тут поменялось все. Вот если бы не то дерево со сломанной вершиной, то и не признала бы, точно, – указала она на здоровенную ель, макушку которой будто срезали ножом. – Да, точно, во-он там и собирали, а там вон – овраг. Идем.

Следующая часть пути заняла втрое больше времени и стоила больших затрат энергии по сравнению с прежней.

Прошли они около километра по жуткому бурелому, когда, выйдя к оврагу, заметили, что солнца-то уже и не видно совсем – почти село.

Анята устроилась на скалистом выступе, неровным треугольником торчащем из земли, и, болезненно скривившись, рассматривала ободранные руки и ноги, красоты пейзажа ее мало волновали, сейчас девочку заботило другое – будущие шрамы на гладкой коже.

Подобные скальные глыбы различной величины и формы торчали то тут, то там вперемешку с обычными круглыми камнями и корневой системой вывернутых вековых исполинов.

И что самое странное, плоские, с довольно ровной поверхностью каменные пласты под разными углами выглядывали и из внутренних склонов оврага.

V-образный разрыв земной коры, в ширину около сорока и глубиной примерно пятнадцать-двадцать метров, выглядел, словно гигантская рана, разорвавшая плоть планеты.