S-T-I-K-S. Охота на скреббера

Несмотря на то, что ей пятнадцать, после стрижки она вообще стала выглядеть на двенадцать-тринадцать лет. И когда бородатый хмырь стал пялиться масляными глазами на этого ребёнка, пуская слюни, я просто сломал стул об его голову. Потом мне объяснили, что в Стиксе с людьми происходит очень интересная вещь. В общем, если человек дерьмо, то тут он становится ещё большим дерьмом. Если есть какие-то потаённые извращения – они обязательно вылезают наружу. К тому же, у многих повышается либидо. Так что, в Улье любителей малолеток – пруд пруди, и на всех стульев точно не хватит.

А за девчонкой нужен глаз да глаз. Или хотя бы завалящий рыцарь… при ней…

– Как думаешь, пора уже? – шёпотом спросил я Кира. – Глянь, эти двое уже сложились баиньки. Охрана, мать вашу, – усмехнулся, чертыхаясь.

– Десять минут, и можно работать. Главное – не спеши. Всё запомнил?

– Да. Справлюсь.

Вышли мы в паре с Валдаем. Я с лёгкостью проходил сквозь любые стены и мог становиться почти невидимым. А мой напарник и так являлся полноценным призраком.

Крупные, яркие звёзды хорошо освещали всё свободное от деревьев пространство. Дорожка приминающейся травы поползла в сторону забора, фиксируя наше перемещение.

– Чисто, – сообщил Валдай с той стороны ограждения.

Я просочился на внутреннюю сторону следом.

Никакого уличного освещения, даже тусклой лампочки. Если бы не яркие звёзды, то хоть глаз выколи. Тёмные бараки, больше похожие на сараи, какие-то ящики, бочки. Между постройками довольно узкое пространство, шириной метра два, иногда – три.

Это хорошо. Это нам на руку. А вот что-то вроде площади. Видимо, это центр разбойного гадюшника. Отсюда хорошо просматриваются ворота и накатанная дорога, ведущая к стоянке машин.

Валдай метнулся в ту сторону. Я прижался к стене, сливаясь с чернотой. В окне барака напротив виднелся тусклый свет свечи.

Войдя в режим призрака, пересёк площадь и пристроился под окном. Включил дар сенса.

В помещении было три человека. Женский поток, ежесекундно меняющий ненависть на страх, боль, отчаянье, брезгливость, желание смерти, страх смерти, желание убить, страх боли и так далее.

И два мужских художества. У одного: уверенность в себе, превосходство, брезгливость, немного мутного страха, раздражение. У второго: ненависть, алчность, страх смерти, жажда убийства и унижения жертвы, жажда власти.

Я прислушался. Слышимость плохая, но понять, что там идёт спор, можно.

Рядом проявился Валдай.

– Гараж, походу, единственный.