Лихолов

Тут Елисей принялся дергать Лихолова за рукав и тихо шептать на ухо:

– Не хорошо нам сразу в дом-то заходить! Столько дел нынче мы с мороком имели! Грязь на нас телесная и духовная. Оскверним добрым людям дом. Сначала бы помыться, в храм сходить, а…

– Глупости ты брось, свои, – отмахнулся шепотом Лихолов. – Сказочки ваши всякие про чистоту духовную при себе оставь. А то опять поссоримся с тобой.

С этими сломи Лихолов шагнул через порог во внутренние комнаты. Да как споткнулся! Так и бахнулся бы носом на пол, если бы Боян его не удержал.

Тут уж Елисей совсем разволновался. Знал ведь, что в хорошем доме в пороге прах предков добрых складывают. Защищают духи дом свой от всякого нечестивца пришлого. Вот и не хотели пускать двоих бродяг, морок за собой влекущих.

В первой горнице гостей встретила взрослая баба.

– Это моя жинка, Багряна, – пояснил гостям Боян, и кратко пересказал жене историю путников.

Она скромно поприветствовала Елисея и Лихолова, а затем перевела взгляд на девочку… И взгляд хозяйки тут же наполнился жалостью.

Никто не мог равнодушно смотреть на это истерзанное существо.

– Девочку мы нашли в лесу, – пояснил Елисей, – видать, давно терзал ее морок. Она напугана и ищет свою родню. Единственное, что хоть немного малышку успокаивает, это слово «мама» и колыбельные напевы.

Юноша кратко и аккуратно поведал Багряне историю встречи с девочкой, обходя только рассказ про драконьи камни. Без лишних слов Багряна сняла откуда-то со стола мягкую тряпичную куклу. Неказистую и невыразительную, всего-навсего, сверток ткани, набитый соломой и перевязанный пряжей.

Но то была самая привычная игрушка для любого крестьянского ребенка.

Женщина опустилась плавным движением на корточки рядом с девочкой, вжавшейся со страхом в Лихолова, помолчала с минуту, а потом тихо медленно протяжно запела:

Сон травою повожу?

Над дитём поворожу?

Пусть крикливый не кричи?т

Сомкнёт глазки крепко спи?т

В колыбельке ка?чи-качь

Ча?до малое не плачь

В дрёму со?н тибе трава?

Колыбельная молва?

Вред тибе? не причини?т

Сладким сно?м дитя?тко спит…

Слова ласковой песни укутали комнату сердечным теплом.

Девочка потихоньку развернулась к Багряне. Сначала просто испугано смотрела, потом уже вслушалась в песню. И, в конце концов, шепотом спросила:

– Ты – моя мама?

Елисей потер лицо, неуклюже скрывая растроганный вид. Багряна же не постеснялась упавшей с ее лица слезинки и ласково ответила:

– Нет, дитятко, я – Багряна.