Литературный журнал «Белый апельсин». Спецвыпуск «Halloween»

Да, это были глаза ее бабушки, той самой, к которой малышка так часто прижималась в ночи, скрываясь от жутких кошмаров. Озорно сверкнув глазками, малышка взяла руку девушки своими тонкими ледяными пальчиками и, не по-детски сжав их, повторила: «Лиана-Велиана, девочка моя, помоги ей, и ты поможешь сама себе. Твое сердечко чисто и светло, оно все знает, все чувствует. Не со зла Анна погубила тебя, матушка! Сполна искупила она грехи свои. Прости, отпусти ее!» – и взмахнув второй бледной ручонкой, девочка выцепила в клубящемся пространстве пятипалую черноту и ловким движением соединила обе конечности.

– Матушка?.. – промелькнуло в голове, затуманивая разум, переворачивая душу. Жалобный вой черного призрака древней скиталицы жгучей иглой кольнул сердце и устремился дальше, в пучину страданий, туда, где все это началось.

Глава 4

Очнулась Лиана, когда Пахом, усадив барыню на облучок, пошел прочь, горестно тряся головой.

– Куда это ты? А ну стой! – грозный окрик хозяйки остановил кучера.

Она стояла у саней, царственным жестом протягивая плетку, стройная, как спица, в свои-то 74!

– Дык вы ж изволили… – затараторил сбиваясь.

– А теперь опять изволю. И не перечь мне, ирод! – Лиана глазами купчихи ясно видела, как под усами мужика расплылась довольная улыбка.

– Кто угостит даму? – повернувшись к саням, старуха, стянув с облучка меховые подклады, ловко бросила ими в гостей. Те засмеялись, заулюлюкали. Соорудили пушистый престол и, подняв на руки благодетельницу, чинно усадили, с поклоном вручив хрустальный бокал.

Игристое шипело и булькало, пузырьки нежно щекотали небо. Поддавшись всеобщему веселью, Анна-Велиана с головой погрузилась в безрассудное празднество! Пахом виртуозно срезал повороты, смеясь и подбадривая шустрых рысаков. Вот показался Цыганский бугор! Сердце купчихи, сделав безумный кульбит, ухнуло в пятки. Выронив звякнувший хрусталь и подскочив, она распихала гостей, а те, хохоча, схватили полоумную, пока не загремела в сугроб.

– Стой! – заорала Гладакова во всю силу потрепанных легких.

– Пахом, остановись, окаянный! – выхватив у кавалера бокал, купчиха метко запустила снаряд прямо в кучера. Тот, вздрогнув, обернулся и, натянув поводья, ловко остановил рысаков. Мотая белыми мордами, те громко храпели, теряя пену и поводя ушами, в нетерпении переступали копытами.

– Чего изволите, барыня, – подобострастно склонился.