Литературный журнал «Белый апельсин». Спецвыпуск «Halloween»

В последней записи, сделанной 10 августа, есть такие строки: «Я слишком устала, я не могу больше жить в напряженном ритме, растворяясь в звуках. Я хочу сделать паузу. Может быть, вечную».

Софье Кардашевич было пятьдесят семь лет. Ее знали и ждали с концертами в двадцати семи странах, ее искусством восхищались…».

Андрей закрыл ленту новостей и выключил компьютер. Несколько месяцев назад он нашел между книгами в шкафу дневник своей именитой тетки. Тетя Софа депрессовала всю жизнь – погружалась в унылое настроение часто, но ненадолго.

Нужно было лишь дождаться, когда она напишет в своей заветной тетрадочке что-нибудь подходящее. И тогда можно просто кое-что добавить ей в кофе и уйти.

Андрей умел ждать. До этого он годами ходил к одинокой тетке. Приносил ей вкусняшки и лекарства, когда она болела, слушал ее бредни о музыке, которая «может исцелять или убивать», о ритмах, от которых устает тетя Софа, о том, что ему нужно, наконец, найти нормальную работу и остепениться… Тетка подбрасывала деньжат – не так много, как могла бы.

Потом, когда Андрей обмолвился, что мог бы подрабатывать таксистом, купила ему машину – всего-навсего «Киа».

Дождался он лишь через шесть лет: тетка написала завещание, где единственным наследником числился он, Андрей Крепнёв. Дорогущий рояль, правда, отписала какому-то концертному залу. Зато весь теткин двухэтажный музей с картинами, статуэтками, коврами и хрен знает чем еще – достается любимому заботливому племяннику.

Все прошло, как было задумано. Тетя Софа даже облегчила ему задачу. В начале лета она пожаловалась:

– Так одиноко в этом доме, Андрюш. Приезжаю с гастролей – и остаюсь наедине с роялем. Может переселишься ко мне? Прописку тебе здесь сделаем. Если вдруг что со мной случится – ты здесь и останешься.

– Что ты, тетя Софа, живи до ста лет! – отмахнулся Андрей.

Но от прописки, конечно, не отказался.

Угостить тетку кофе с коньяком и подходящим случаю препаратом, вызывающим в больших дозах остановку сердца, не составило труда.

Андрей тут же уехал – шумно, прощаясь со всеми соседями. Все наблюдали, как тетя Софа с улыбкой машет ему из окна.

– Через два дня вернусь! – кричал он на всю улицу.

А когда вернулся, давно остывшее тело тетки лежало в зале у открытого рояля.

– Не исцелила, значит, музыка? – пробормотал Андрей.

Хоронили тетю Софу через неделю, и скорбящий племянник, как положено, не отходил от гроба.