Девяносто третий

– По сравнению с красными? Скажите еще, в колхозы всех загнали бы.

– Такого не скажу. В советской деревне я после вуза поработал. Времена были уже другие, ни войны, ни революции, но впечатление осталось тяжкое.

– Только не обижайтесь, но, мне кажется, вы от идеальной схемы пляшете. Не вы лично, скорее демократы в целом, – поправился Алексей. – Но ситуация далеко не идеальная, наоборот, запущенная.

– «Будьте реалистами, требуйте невозможного!»[6 - Авторами фразы считают студентов Парижского университета Жана Дювиньо и Мишеля Лериса, активных участников беспорядков во французской столице в мае 1968 года.

Итогом волнений стал политический закат президента Шарля де Голля. Есть также версия, что эти слова принадлежали писателю и философу Жану-Полю Сартру.]. Помнишь, чей девиз?

– Шестидесятников во Франции?

– Верно. Так вот, если не будем стремиться к идеалу, вообще ни черта не сдвинем. Сожрут нас, и косточки не хрустнут.

– Ой, не знаю…

– А я знаю, – помощник полпреда уже не улыбался.

 – Ко мне столько информации отовсюду стекается, что тебе и не снилось. Стоит нам оступиться по-крупному, о реформах в стране еще на семьдесят лет забудут.

– Сгущаете.

– Нет. Просто не имею права рассказывать.

– Но в мемуарах напишете?

– В мемуарах обязательно, – взгляд у Михаила Евгеньевича потеплел. – Извини, бежать надо. Заходи еще, даже просто поболтать.

– Намекните хотя бы, откуда угроза исходит, – беззлобно поддел Алексей.

– Настоящий журналист, хватка есть, – одобрил его настырность загадочный помощник полпреда.

 – Я только намекну, ладно? Присмотрись внимательнее к Мясоедову.

– К директору «Авиастроя»?

– Да. Всё, спешу.

От желтоватого дома и до остановки Алексей старательно размышлял о последних словах своего собеседника. Юрий Константинович Мясоедов был человеком известным. Под его началом находилось крупнейшее предприятие союзного, а сейчас российского значения – объединение «Авиастрой» имени Куйбышева. Какое отношение Куйбышев имел к авиации, никто не знал, но директор в девяносто первом году наотрез отказался сменить название.

Объединение числилось по гражданской линии, во все времена работая на оборону. Из его громадных ангаров выезжали военно-транспортные самолеты повышенной грузоподъемности. Перестройка и конверсия крепко ударили по «Авиастрою», но пока не смогли опрокинуть его. Директор железной рукой удерживал штурвал. Сокращений на предприятии практически не было.