Новейший Завет

При этом прекрасно осознаёт, что вряд ли много заработает на их реализации, но как дань традиции у каждого уважающего себя писателя должны быть осязаемые издания. К тому же они так приятно пахнут… Бронфельд даже поднёс книгу к носу продавца, чтобы тот мог в этом убедиться.

В тот же вечер, подкупленный обаянием и красноречием писателя, Даниэль взялся было читать «Полуночные тени». Устал он уже к двадцатой странице. Причём не просто устал, а смертельно, как будто всю жизненную энергию из него выкачали… Ему одновременно захотелось уснуть, выпить водки и повеситься.

Когда Малыш, пряча «Тени» за спиной, постучался к Карлсону, тот открыл не сразу.

– Беда, Борис Ефимович! Я взял у одного писателя книгу на реализацию. А это пакость какая-то, а не книга, – пожаловался Малыш с порога.

– Что за писатель? Где ты его взял? – Карлсон положил руку на плечо Малыша, направляя его в гостевую зону.

– Да нигде я его не взял, он сам пришёл! – вскричал в отчаянии начинающий книготорговец.

– Как фамилия? – шеф был невозмутим.

– Бронфельд. Пишет под псевдонимом Леон Брон.

Карлсон остановился и нахмурил лоб, припоминая.

– Нет. Такого не знаю.

– Говорит, что очень успешный автор, что известен в Интернете… Обложка симпатичная. Название сразу дурацким не показалось… – он протянул книгу шефу. – В общем, я повёлся.

– Да ты не переживай, Малыш, дело житейское! – сказал Карлсон мультяшным голосом. – Садись, разберёмся.

Он взял книгу и подтолкнул Малыша к дивану. Сам сел в своё любимое кресло, повёрнутое так, чтобы одновременно наблюдать и огонь в камине, и входную дверь.

Карлсон вообще любил свой камин и, когда было не слишком для этого жарко, топил его вечерами. В Иерусалиме относительно прохладно бывает с ноября по апрель; ветер с гор становится ледяным и делает Иерусалим, пожалуй, самым промозглым городом Израиля. Иногда он даже приносит снежные тучи. Берёзовые дрова для камина привозили откуда-то в штабелях, которые хранились в подвале. Именно берёзовые, почему-то именно их аромат был сладок и приятен для бывшего жителя средней полосы России.

– Говорит, известен в Интернете? – спросил Карлсон, осматривая обложку со всех сторон. – Ты проверил?

– Конечно. Не врёт. Все площадки его творениями завалены. Он плодовит, как дрозофила, и стабилен, как… – Малыш задумался на миг, подбирая эпитет, – инфляция. По нескольку романов в год публикует.

– Что ж, давай посмотрим… – пробормотал Карлсон, открывая книгу.