Приключения Буратино. Сборник

У этих иудеев все какое-то маленькое… Ирод этот – хитрая иудейская собака. Сначала получил римское гражданство, потом втерся в доверие к тогдашнему императору Октавиану. Тот и назначил Ирода царем Иудеи. Он вернулся сюда и понастроил кучу городов за римские деньги в римском стиле. В том числе Кесарию. А когда помер, дворец его отдали под резиденцию римских прокураторов. Сейчас здесь Понтий Пилат живет.

То, что, царь был евреем – неправда, он был женат на еврейке. Когда Антон Сергеевич, поселился в Кесарии, он почитал об истории города в интернете и этот факт про Ирода запомнил.

Спорить, однако, не стал. Зачем разрушать такую удобную картину мироустройства? Иудеи хитры и корыстны, но их всегда постигает кара…

Когда на их пути попался малопримечательный двухэтажный дом под плоской крышей, Синий Подбородок поведал:

– А вот здесь живет одна почтенная матрона. У нее лучший публичный дом в Иудее. Можешь мне поверить, я был во всех. Будешь там, спроси Миру. Только советую тебе сначала вставить, потом задувать свечку – в темноте ты ее не разглядишь… Этот эфиопский суккуб так укатает тебя за ночь, что в седло потом не сядешь.

Месяц будешь баб стороной обходить.

На что легионер, оставшийся при лошади и слышавший их разговор, заметил:

– Слышишь, Сервиллий, ему-то это зачем?

«Да, точно – Сервиллий. Ну и имя. Поди запомни…» – подумал Урсус.

– Ему за это дело денег платить не надо, – продолжил легионер. – Это ты спускаешь на гулящих баб еще больше, чем проигрываешь в кости.

Что у тебя от жалования остается, интересно?

На что Сервиллий невозмутимо ответил:

– Солдат императора может позволить себе скрасить весельем тяжелую службу. Нас всех, если доживем, ждет такая пенсия, что не нужно думать о накоплениях… А если не доживем и сложим голову во славу Рима, то зачем тогда откладывать? С собой не заберешь!

Одним ухом слушая треп Сервиллия, Урсус заметил пристальное внимание к себе со стороны прохожих.

Люди показывали на него пальцами, шушукались и смеялись. После того как легионеры позабавились над очевидным поводом его поездки, ему казалось, что все знают, куда и зачем он едет. Как он ни убеждал себя, что его не должно волновать мнение фантомов, все равно было жутко неудобно. Он вспомнил, что никакой он не Урсус-гладиатор, а почти семидесятилетний доктор физико-математических наук. «На старости лет проститутом оказаться…» – удивился он про себя.