Штурмовик. Минута до цели

Снова усмехнулся с таким видом, что не собирался, а надо бы…

– Михайлин, давай следующего!

Вошедшего водителя, правое простреленное плечо которого было замотано свежим бинтом, особист встретил слегка ироничным приветствием:

– Ну, заходи, мил-человек. Вот, присаживайся, – Змей похлопал по лавке рядом с собой.

Водила мрачно посмотрел на него и, вняв приглашению, неторопливо присел возле него. Лейтенант снова достал «Герцеговину», смял мундштук, закурил от зажигалки, которую сразу же убрал в карман.

Затем отдал зажжённую папиросу задержанному. Тот взял её целой левой рукой и затянулся. Все молчали.

Минуты через две особист задумчиво повернул голову к водиле.

– Ну, расскажи, за каким чёртом ты сменил свою родную сто шестьдесят пятую на пятьдесят восьмую? Или же родная была сто шестьдесят пятая, а фраер начал хвост поднимать, ты его пером и пуганул? Потянуло на сто шестьдесят седьмую[12 - Уголовный кодекс в редакции 1926 года с добавлениями до 1938 года включительно. Статья 165: «Грабёж».

Статья 167: «Разбой». Статья 58 часть 1: «Контрреволюционные действия». В понимании того времени – антигосударственная деятельность.].

– Хуже, начальник… Пи… Звезда с ним была – верещать стала…

– А на фронт за каким попёрся? Это же не твоя масть.

– У хозяина пайку срезали, а норму накинули[13 - В трудовой колонии сократили количество выдаваемых продуктов и увеличили объём работ.]. Война, говорят. Мы это дело перетёрли, и выходило, что либо там сдохнуть, либо новый расклад прикинуть.

Ещё по ушам проехали, дескать, кто «кровью искупит», с того всё разом спишут. Старый[14 - Здесь: опытный, авторитетный вор в законе, которому негласно подчиняются заключённые, пахан.] добро дал, потому как если война, то не западло. И самому… опять же, мысля дёрнулась: «А может, и правда, заново всё перепишу?» А то как по малолетке загремел, так и кантуюсь.

– А, ну да… Первая ходка за буханку хлеба, что с голодухи в булочной стырил?

– Веришь, начальник? Вот как на духу… Беспризорники – народ бедовый, а жрать-то все хочуть.

– Ты на жалость не дави, у меня там уже мозоль кровавая. У тебя седьмая глава УК на лбу написана[15 - Глава седьмая Уголовного кодекса: «Имущественные преступления».]. Что хлеб с голоду стащил – сомнительно. Это сейчас ты волчарой стал, но и когда щенком был, мараться не захотел бы. А вот то, что у какой-нибудь вороны сумку или кошель взял да ножичком пригрозил, чтобы не вякала, – это ближе к делу.