Вкус вечной ночи

 – Выходи и покажись мне, и поверь, что не дожить тебе теперь до справедливого суда!

– Прости меня, папа… – раздался вдруг до боли знакомый ему голос из-под купола.

Посмотрев наверх, подполковник почувствовал, что ему стало дурно, и он обессиленно опустился на окровавленный пол. Ужасные слухи оказались правдой.

Схватившись за стену и вися вниз головой, словно летучая мышь, на него удрученно смотрело виноватое лицо его погибшей дочери. Это не был мираж или зыбкое видение, и старый командир был готов поклясться, что это именно она.

– Рота, вверх! Пали! – прохрипел из последних сил подполковник, и, схватившись за сердце, обессиленно опрокинулся навзничь.

Кто-то успел поднять ружье, а кто-то даже и стрельнуть, но, быстрая, как ветер, черная тень метнулась к окну храма, выбила его словно молния и, подобно призраку, летящему по крышам, стремительно исчезла в ночи.

Все, что осталось от вампирши – лишь клочок белоснежного платья невесты, что, обильно сдобренный чьей-то кровью, зацепился за осколок окна.

Полковые лекари очень долго выхаживали Жуковского и, благодаря лишь их стараниям, он все-таки остался жив. До конца своих дней он грустил, будучи замкнут в себе и старался держаться от людей особняком.

Лишь иногда он доставал шкатулку с обрывком платья – все, что осталось ему от дочери, и твердый взор подполковника затуманивался слезами.

Из Петербурга приезжали следователи от государева двора под предводительством поручика Оболенского, провел свое расследование и Святейший Правительствующий Синод, но должных причин, чтобы объяснить гибель целого взвода пехоты, никто из них так и не нашел.

Смерть солдат в итоге списали на стычку с разбойниками, дело было засекречено, и даже говорить об истинных причинах гибели служивых было князем запрещено.

Губернатор лично взял странное дело под свой контроль, городские власти хватали всех, кто открывал об этом рот, и о бойне в храме, как и об осквернении его, с течением времени постепенно забыли.

Неизвестным науке чудом оказался жив отец Николай, и уж совсем был удивлен народ, когда он наскоро оправился от полученных увечий и продолжил заниматься духовно-просветительскими делами города.