Вкус вечной ночи

Та женщина, что отражалась в зеркале, пылала страстью, в каждом движении ее был многообещающий эротизм, но при этом чувствовалась какая-то отстраненность, недосягаемость и тихая, томная грустинка. Не было той теплоты, что исходит от девушек восемнадцати лет. Да и вообще возникало ощущение, что подобная женщина, отраженная в зеркале, попросту не может существовать на земле.

Ее и прежде сравнивали со статуями древних античных богинь, что являли в прошлом идеальное воплощение красоты, но ныне совершенно белоснежная, дивная кожа вампирши самым точным образом удивительно подчеркивала те утверждения.

Волосы Насти были черны и блестящи, и, роскошною волной струящиеся по плечам, они ничем не напоминали сейчас былую скромную прическу на балу из прошлого.

Лицо отражения имело абсолютно совершенные черты, что особенно подчеркивали эпикурейские изящные скулы. Они непередаваемо тонко дополняли аккуратные пологие брови и похожие на омут черные глаза, с тонким налетом оттенка крови, что обрамлялись очень длинными и густыми, похожими на крылья бабочки, ресницами.

Глаза эти были на редкость глубоки и волнующи, но Настю поразило то, какая в них таилась многовековая грусть, а также опыт, мудрость и исключительная проницательность. Это не могли быть глаза молодой дебютантки. То были очи уставшей отчасти, но все же полной желания жить и любящей себя уверенной женщины. Очи женщины, знающей себе цену и умеющей себя соответственно подать.

Помимо глаз, бровей и ресниц бледность лица изумительно оттеняли очень чувственные, нежные губы алого цвета. Губы, за нежностью которых уже много лет скрывалась лютая смерть.

Впервые за столетия на глазах у Насти навернулись слезы. Только сейчас она осознала, насколько прав был Люцифер, когда обрядил ее именно в это, кровавого цвета, бальное платье. Носить платье белого цвета она уже больше была недостойна.

– Спасибо тебе, падший ангел, – прошептала она, поднеся руку к лицу и недоверчиво погладив себя по щеке.

– Называй меня лучше добрым волшебником, – допив одним глотком бурбон, попросил девушку Люцифер. – Ты единственный человек за всю ужасную историю вечности, который был столь трогателен в своем подобном убеждении. Не скрою, что я часто вспоминаю тот момент с какой-то грустной теплотой.

– Ты так и не ответил.