Достать со дна черствеющее сердце

Подбородок поднимается выше, грудь вперед, безэмоциональна и даже высокомерна, вот-вот поднимется на сцену, чтобы принимать миллионы алых.

На моем лице появляется еле заметная ухмылка. Смотрю прямо на нее, сверлю взглядом, а она притворяется, что не видит. Наша жизнь – многозадачная игра с десятками ролей. Только в отличие от профессиональных актеров мы не получаем за это ни деньги, ни славу.

Мою фальшивую игру легко распознать, но мне повезло: я искусно скрываю ее за декорациями, дорогим костюмом, внешней привлекательностью и присущим моему образу безразличием.

Люди рады обманываться, не вдаваясь в подробности. Я так полюбил эту роль, что вжился в нее и, кажется, потерял себя настоящего. Да и какая разница? Главное, чтобы все были рады. Не хочу расстраивать окружающих, ведь мы одна большая семья.

Начался монотонный учебный процесс.

* * *

Мы не общались ровно сутки и я написал Ханне, хотя мне это и не свойственно, ведь я из тех, кто ждет, что напишут мне. Можно подумать, что это неверно и парни должны писать первыми, но только не в моем случае.

Самоуверенность толкала девушек на преступление и они осознанно шли на него, отправляли письма сами, а я, потирая влажные, словно от жирной еды, руки, ждал, как затаившийся паук, когда жертва задергается, чтобы броситься на нее и сожрать.

В этот раз что-то пошло не так. Я был абсолютно уверен в том, что сообщение вот-вот всплывет, но его не было. Медленно из хищника я превратился в жертву, сам того не осознавая. Хотя желание написать было не столь большим, все же сделал это.

Молчание Ханны нервировало меня, стимулировало борьбу и внушало уважение к ней, как к сильному оппоненту. Моя симпатия росла, как снежный ком, катящийся с альпийской горы.

– Добрый день, Ханна, как вы, милая?

Я часто обращался к людям на «вы» в переписках. Это всегда вызывало много вопросов, но было своеобразной фишкой, мне нравилось. Своего рода дань уважения к тем временам, когда любая светская беседа начиналась с поклона и реверанса. Мне нравилось ощущать на себе некий налет тех лет и себя я видел как человека благородного и воспитанного, во всяком случае, хотел так думать.

– Привет. Андрей, у меня три экзамена сейчас… Уже выходить надо, спишемся потом, ок? Только не желай удачи.

– Конечно-конечно. Буду рад твоему письму.

Я решил, что не так уж интересен и забил, а переписка канула в лету, как и сотни других. Мы часто знакомимся и часто забываем друг друга, это нормально.

Глава 3.