В поисках желтого попугая

Джочи-Хасар, сын Есугея и Оэлун, младший брат Чингис Хана, был, несомненно, прекрасным лучником, но именно я не давал погаснуть просмолённым подожжённым стрелам, которые он из смертоносного своего лука отправлял в кровавый путь на крыши Владимира. И огонь мой съедал русские города без остатка, чтобы они возродились потом, из сияющего белого камня, ещё прекраснее, чем были.

А больше всего я, язат Адар, не люблю людскую спесь. Наказываю я за неё жестоко. Однажды Испания возомнила себя властительницей морей.

Эта наглость должна была быть наказана, ведь кто кроме сестры моей, Анахиты, может назвать себя владычицей водных просторов?!

И вот, сто тридцать испанских кораблей из шести эскадр двигаются в сторону Англии, командует всем этим надменным сбродом трусливейший из полководцев – Алонсо Перес де Гусман, седьмой герцог Медина-Сидония. Сто восемьдесят священников они собрали на своих корытах! Я смеялся, глядя на их надутые рожи – они полагали, что их бог спасёт их всех от моего гнева.

Сначала сестра моя трепала их корабли, а затем, я дал волю своим чувствам. Испанцы, почуяв опасность, закрылись в глухую оборону, но у Кале, я надоумил герцога Пармского, что нужно делать. Он нагрузил брандеры горючим и взрывчаткой, поджёг их и направил ночью в самую гущу «непобедимой армады». Я позаботился о том, чтобы огонь горел ярко, а взрывы горючего были высотой до неба. О, как я смеялся, когда испанцы в панике рубили якоря и, полыхая, уходили в открытое море, а там их поглощала в свои пучины Анахита.

А на рассвете я направил ядро, выпущенное из английской кулеврины, прямо в пороховой склад испанского флагмана…

Жалкие остатки их «армады» гнала к родным берегам моя божественная сестра. Я же был полностью удовлетворён.

Новую эпоху моего великого огня открыли русские ракеты. Сначала, я немного переусердствовал, и ракеты падали, так и не поднявшись в воздух, разрывались на куски, сжигая всё вокруг.

Но я научился усмирять свою энергию и ракеты стали подниматься в воздух. Теперь и мой Отец увидит мои успехи…

– Алёша! Сколько можно?! – мама была в сильном гневе, губы её дрожали.

Я осторожно посмотрел в её испуганные глаза.

– Ведь ты же спалишь нас когда-нибудь! – почти плакала мама.

– Я контролирую ситуацию, – осторожно сказал я. Как я мог ей сказать, что я – язат, она подумает, что я сошёл с ума.