В поисках желтого попугая

Великан отмахнулся от нападавшего, как от таракана. Однако таракан успел полоснуть ножом по Бобу Дилану. Рассвирепевший Голем схватил обидчика за шкирку и швырнул его прямо в руки подельников. Неудачливые гоп-стопники рванули обратно в подворотню.

Голем посмотрел на свою грудь. По рубашке расползалось красное пятно. Голем снял куртку, чтобы не испачкать и её, и пошёл домой.

Зайдя в квартиру, он увидел, что в комнате горит свет.

– Ты чего не спишь? – посмотрел он на Замороженную, прикрывая курткой кровавое пятно на рубашке.

– Тебя жду. Ты чего так долго?

– В клуб ходили.

– О, клёво…

– Хочешь, с тобой сходим, хоть сейчас? – спросил Голем.

– Не, у меня завтра фото сессия в агентстве. Выспаться надо.

– Ну, ладно, – сказал Голем и пошёл в ванную.

Рана была неглубокой, но кровоточила. Голем смыл кровь, обработал порез перекисью водорода, заклеил большим пластырем, и вышел из ванной.

– Ну, раз тебе выспаться надо, давай спать ложиться, – сказал он подруге.

Голем вытянулся на диване.

Замороженная легла рядом, обняв мощный торс великана.

– Что это? – показала она на пластырь.

– За тебя на дуэли на шпагах дрался.

– Клёво… – мяукнула Замороженная и прильнула к Голему.

Голем блаженно закрыл глаза и заснул.

Воскресенье

В Воскресенье Четвертухин проснулся с ощущением множества возможностей. Бодрое настроение подтолкнуло надеть спортивные штаны, толстовку, обуть ноги в кроссовки и выйти в половину восьмого утра на пробежку.

Ветра не было, воздух наполнялся запахами осеннего распада.

Четвертухин, не торопясь, потрусил вдоль по аллее в сторону спортивной площадки. Асфальт был усыпан жёлтой листвой и обильно украшен белыми кляксами птичьего помёта. Сначала, Лёха бежал, стараясь не наступать на белые пятна, но заметив, что бег превращается в детские прыгалки по квадратикам, а ритм его сбивается, плюнул на помёт и побежал ровнее. Дыхания не хватало – сказывался трёхнедельный перерыв. В правом боку закололо, но Лёха не сдавался и добежал до конца аллеи, где он всегда давал себе перевести дух, пройдясь пешком через дорогу.

Добежав до площадки, Четвертухин несколько раз подтянулся на турнике и повис безвольно, ощущая себя дешёвой некачественной сосиской с большим содержанием сои. «Чем питаешься, в то и превращаешься…» – подумал Лёха, с удовольствием, отметив про себя глубину своей мысли. Гимнастические экзерциции на этом были прекращены с довольно скромными результатами.