В поисках желтого попугая

Не думать в выходные про работу, свои там косяки и недоделки – такую установку Лёха дал себе уже давно. Однако не думать про неё в пятницу вечером получалось гораздо лучше, чем в воскресенье во второй половине дня. Ещё не думать про работу получалось лучше за рюмкой. Лёха оделся и, с мрачной решимостью, пошёл за пойлом.

Вернувшись с водкой, Четвертухин начал бухать. От энергии его распада, сначала, включился свет на кухне. А может, Лёха сам включил его, так как за окном темнело. Затем, в ушах Четвертухина поплыл малиновый звон и Чеширский кот стал растягивать свою улыбку.

Лёха понимал, что эйфория временна и что за неё придётся расплачиваться. Кетчуп окрашивал густой кровью кусок рыхлой котлеты. Котлета, распадаясь, как «Союз нерушимый», и, точно так же, окрашиваясь в красный цвет, окончательно пропадала в темноте Лёхиного ненасытного чрева. Лёха чувствовал себя толстым матовым стеклом – звуки и краски, попадая в него, растворялись и исчезали.

«Мне необходимо женское общество, – пьяно думал Лёха, – Им станет Кровавая Мэри!» Он налил по ножу томатного сока в водку, чокнулся с тарелкой и выпил.

Малиновый звон становился всё тише. За окном темнело, из сгущающейся темноты выплывали персонажи Иеронима Босха. «Вот она – расплата, и это только начало!» – содрогаясь, сказал про себя Лёха. Ему захотелось заскулить от страха и тоски, а лучше завыть. Он так и сделал – встал на четвереньки и завыл по-волчьи на луну, спрятавшуюся где-то там, за осенними тучами. Четвертухин не думал ни про соседей, ни про поздний час, ни про то, что соседи эти могут вызвать полицию.

Он всё выл и выл. Вдруг, он услышал ответный вой где-то далеко за домами, и ему до боли захотелось туда – к своему брату там, за домами. От дикого желания, он открыл окно квартиры третьего этажа, в которой жил. Лёху выгнуло дугой, кости его заныли, и, не раздумывая, он сиганул из окна вниз.

«Вот, дурень!» – успел подумать Лёха, летя навстречу асфальту, в ожидании близкого конца. Однако конца не случилось – руки удивительно мягко амортизировали об асфальт, и Четвертухин, всё также на четвереньках, устремился на вой собрата.

Он всё бежал, удивляясь, как ему удаётся так быстро бежать на четвереньках, и почему он не обдирает ноги и руки об асфальт в кровь.

На пустыре за домами он увидел его – огромного, матёрого на вид, серого волчищу.

– Наконец то! – недовольно сказал волчара, – Сколько ждать можно?!

– А Вы… Вы меня ждёте? – осторожно спросил Лёха.