В поисках желтого попугая

– Иван Валерьяныч! Я же говорил, что Михреевскому надо чёрными платить…

Директор бешено вращал глазами, кивая себе за спину – за его спиной надевал своё кожаное чекистское пальто налоговый инспектор.

– … но вы мне верно ответили, что у нас чёрных зарплат не было, нет и быть не может… – дрожащим голосом закончил свою речь главбух.

«Ну, ты и дурак…» – губами прошептал директор.

Налоговик обернулся, прожёг дрожащего главбуха лазером своего взгляда, отчего бухгалтер оплавился, как кусок масла в жару, и направился к выходу.

В итоге, Михрюте зарплату урезали. Однако если бы директор проник в мысли консультанта по оружию, он не то что зарплату ему бы не платил, а за вход с него деньги брал – Михрюта так любил свою работу, что не представлял жизни без неё…

Мои размышления и воспоминания были бесцеремонно прерваны Машкой:

– Слушай, Смышляев, нас Маринка с Хорём ждут – сегодняшний вечер посвящается добрым делам.

– Словосочетание «добрые дела» из твоих уст звучит весьма устрашающе.

Колись, какую изощрённую пытку ты придумала на этот вечер? – мрачно спросил я.

– Не я, а Маринка, – улыбнулась Машка. Улыбка её не предвещала ничего хорошего.

– Вот умеешь ты нагнетать, Маш! Ну, расскажи, что у вас там за женский заговор?

– Мы хотим избавить вас от пожирающих страстей – наркотиков и алкоголя…

– А от страсти к женскому полу вы не хотите нас избавить? – с издёвкой спросил я, – Тоже, если разобраться, пожирает, причём, не хуже наркоты с алкоголем – уничтожает индивидуальность напрочь…

– Не умничай, Лёша! Страсть к женскому полу, конечно, в разумных моногамных пределах, не возбраняется, – заметила Маня, слегка поправив свою причёску.

– Во-первых, повторяю: не надо причислять меня к этим торчкам – Хорю и Михрюте, а во-вторых, как вы собираетесь их отучить от колёс и марихуаны? – с пессимизмом поинтересовался я о планах наших девушек привить нам здоровый образ жизни.

– Будем приучать к прекрасному – сегодня мы все, включая Михрюту, идём в оперу…

– Ха! Ха! – не выдержал я.

 – Ничего у вас не получится! Хорь – человек-кремень, он свою дурь на какую-то оперную шнягу никогда не променяет!

– Посмотрим… – зловеще сказала Машка.

Картина, которую мы застали у Маринки, заставила содрогнуться моё сердце.

Мара держала в руках пакет с какой-то зелёной растительностью. За ней на коленях ползал Хорхе. Михрюта испуганно вжался в кресло.