Дорога на Ольхон

Кольку вели наружу, а ему очень хотелось вернуться и расспросить того, кто говорил по-русски. Зачем он явно рисковал, предупреждая его, Кольку. Или сейчас все как раз и заканчивается, а его скоро действительно принесут в жертву. Тогда зачем стражники обращаются с ним так грубо? Или хотят, чтобы он заранее испугался?

По закоулкам портовых дорог его привели к фасаду высокого здания с мощными колоннами. Кольке сразу представилось, что это окончание его пути. Но ему неожиданно связали руки и ноги и, не обращая никакого внимания на его крики, швырнули лицом вниз в подъехавшую повозку.

Пока ехали по неровной дороге, Колька никак не мог пристроить поудобнее свое лицо. А еще его волновало, что за животное было запряжено в повозку, а также какое наступило время суток. Хотя было достаточно светло, особенно после полутьмы барака.

Когда повозка остановилась, больше всех радовался Колька. Несмотря на то, что его грубо вырвали из повозки и поставили на землю. Колька интуитивно сделал шаг вперед. Стянутые веревкой ноги предопределили его последующее падение.

Его снова поставили на ноги. Прозвучала команда, по которой один из воинов срезал веревки на руках. Тот, кого Колька уже видел внутри барака, элегантный и хорошо пахнущий мужчина, подошел сбоку и, гуляя глазами по Кольке, заявил:

– К сожалению, я не высший. А иначе тебя ждало бы совсем другое…

Теперь Кольку вели совсем другие стражники. На них все блестело и переливалось. Наверное, это очень прекрасно, когда тебя поведут на жертвенное приношение такие воины.

Но Кольке было просто страшно. Ему хотелось кому-нибудь объяснить, как он попал сюда. Но только когда его повели к длинному белому зданию, он не к месту вспомнил, что элегантный человек говорил понятно для него.

Поверьте мне

Двое сидящих за огромным столом людей смеялись. В этом положении они казались очень маленькими, но, в любом случае, им было очень смешно. Один из них показывал рукой на Кольку. Второй явно выказывал подчиненное положение.

Кольке привесили какие-то набалдашники на виски. Немедленно стали слышны шорохи, долетающие уличные шумы и даже дыхание стоящих позади его воинов.

– Ты был нужен только для развлечений, – видимо набалдашники, одновременно, позволяли переводить, а говорящий человек из своих личных принципов не желал переходить на русский язык, – это вполне нормально. Нас не должно было интересовать, кто ты и как попал к пиратам. Тебя выкупили, и твоя жизнь принадлежит нам.